Сегодня: г.

«Я уже по этому скучаю»: Клим Шипенко о впечатлениях от космоса и сложностях съёмки на МКС

В октябре на Международной космической станции прошли съёмки картины «Вызов» — первого в истории полнометражного игрового фильма, снимаемого в космосе. Для работы над проектом Первого канала, «Роскосмоса» и студии Yellow, Black and White на МКС отправились актриса Юлия Пересильд и режиссёр Клим Шипенко. В интервью RT постановщик поделился впечатлениями от полёта в космос и рассказал, как проходили съёмки и какие сложности возникали у группы при работе в невесомости.

 Итак, мой первый вопрос: где лучше — там, наверху, или здесь, внизу?

 — Там совсем по-другому. Совсем другая атмосфера, условия. И вообще всё совершенно другое. Прежде всего, там люди летают, а здесь нет. Здесь они просто ходят, действует гравитация. Так что ощущения совсем иные, и мне уже их не хватает. Я уже по этому скучаю. Ведь такого, что ты не чувствуешь никакого веса — можешь слегка оттолкнуться и полететь, пока сам не остановишься, — здесь, на Земле, не испытаешь.

 — Возможно, вам это так понравилось, потому что стало для вас чем-то новым. Но, пробудь вы в космосе полгода, сказали бы: «Пожалуйста!.. Мне уже хочется почувствовать силу земного притяжения».

— Уверен, отчасти это так. И если бы я провёл там полгода, мне не хватало бы Земли и хотелось бы вернуться как можно скорее. Но другие космонавты, с которыми я там беседовал, обычно стремятся летать и находиться в космосе как можно больше. Моя ситуация несколько иная. К определённым аспектам жизни там пришлось привыкать — и в полной мере я так и не привык. Например, как там умываться, питаться, ходить в туалет. Там это очень некомфортно. Человек может привыкнуть практически к чему угодно, но к этим аспектам привыкнуть там труднее всего. В остальном же это состояние полёта и такой вид на Землю, с которым ничто здесь, внизу, не сравнится.

 — Для вас, наверное, это было чем-то потрясающим, ведь вы не проводили всю жизнь в тренировках, не мечтали стать космонавтом. Или всё-таки мечтали? Внезапно стать обычным человеком, который полетел в космос, — такого и представить себе невозможно!

 — Ну технически я космонавт. Но не чувствую себя на том же уровне подготовки и компетентности в том, что касается космоса и Международной космической станции, что и те, кто готовился к полёту по десять лет. Мечта такая у меня, кстати, была, я мечтал об этом в детстве. В России в восьмидесятые годы, когда мне было лет пять-шесть-семь, дети часто грезили космосом. Космонавты в те годы были большими героями, их знали по именам — жаль, что сейчас не так… Я об этом мечтал, у меня была огромная книга о космосе — вот такой толщины! Я её смотрел, пытался читать сам и в чём-то разобраться, просил других прочитать мне что-то из неё. Потом на много лет эта мечта из моей жизни ушла. Но помню, как она была у меня в детстве.

Позже космос вернулся ко мне с моим фильмом «Салют‑7». Так эта тема вновь появилась в моей жизни и заняла там значительно место, ведь я был одним из авторов сценария, я его переписывал. А прежде чем за это взяться, нужно было провести большое исследование. Нельзя просто так начать о чём-то писать, нужно более глубокое понимание данной области, её истории. И я жил с космосом внутри меня. А потом я снимал фильм и постоянно думал: «А как оно там?» — и пытался имитировать эти условия на Земле. Так что мыслей о космосе — и особенно о полёте в космос — у меня было немало.

 Кстати, хотела спросить. Когда вы пришли домой и объявили своей жене, матери и детям: «Папа летит в космос!», — как они изначально на это отреагировали?

— Они хорошо меня знают, а потому в каком-то смысле ожидали чего-то подобного. Поэтому они не отреагировали в духе: «Вот это да! Как же так получилось?» Нет-нет-нет. Скорее было так: «Ну понятно…»

 Очередная безумная идея?

— Нет-нет, не безумная. Они знали, что я серьёзно. Они хорошо меня знают и знают: если я говорю, что что-то будет, так обычно и бывает.

 Мы беседовали с вашей мамой. Она сказала, что совершенно не удивилась. По её словам, вы всегда были человеком, который стремится что-то делать, стремится двигаться вперёд.

— Да.

 Как думаете, вы унаследовали эту тягу к приключениям от неё?

— Разумеется. И от неё тоже.

 Она сказала, что тоже хотела бы полететь в космос, если бы могла.

— Она любит приключения.

 По-вашему, из неё вышла бы хорошая космическая туристка?

— Да, путешествовать ей нравится.

 «Нравится путешествовать!» А был ли на МКС момент (может, когда вы заглянули в иллюминатор), который врезался в память, когда вы в полной мере осознали, извините за каламбур, космический масштаб своей затеи?

— Это произошло в самом начале, в первый же день… В первый день, когда мы прибыли на МКС, мы, конечно, очень устали после старта и стыковки, но в то же время были совершенно ошеломлены, и потрясены, и переполнены впечатлениями. Помню, как мы с Юлией летали по станции. Тома Песке устроил нам экскурсию по всей МКС.

 И по американскому сегменту?

— В том числе и по американскому. В конце экскурсии мы посетили «Купол». Помню, мы с Юлией просто замерли. Перестали летать и смотрели (в иллюминаторы. — RT), заворожённые этим зрелищем. Думаю, это был тот самый момент, когда мы впервые осознали: «Господи! Мы в космосе».

— «Мы в бесконечной тьме».

 — «Мы наконец-то здесь». Конечно, люди годами к этому готовятся, но наша подготовка тоже заняла немало времени. И с каждым новым днём осознание этого факта становилось всё более глубоким. Примерно к середине нашего пребывания на МКС мы уже пообвыклись, но тот первый момент подарил нам невероятный взгляд на мир.

 Наверное, съёмки на Земле теперь должны казаться вам очень скучными. Но здесь у вас есть светотехники, звукорежиссёры — целая команда. На МКС же вам со всем приходилось справляться самому. Там были только вы и Юлия, и, конечно, космонавты и астронавты, которые вам помогали. Было труднее? Или вы, напротив, чувствовали большее удовлетворение от того, что всё сделали сами от начала и до конца?

— Конечно. Смотрите: вот мы записываем сейчас это интервью, (за кадром. — RT) работают четыре человека.

 Пользуясь случаем, выразим им признательность.

—Да. Четыре человека… И мы тут не летаем и никуда не перемещаемся. Если бы мы были в движении, то где-то там бы поставили свет, подготовили пространство, проверили звук, слышимость. Если бы мы ходили по офису, людей было бы ещё больше, и процесс стал бы ещё сложнее. Так что да, разумеется… (Вот, чего требует. — RT) даже простое интервью. А у нас там были съёмки фильма с живыми актёрами, при художественном освещении, как я и хотел.

Просто «включили свет, и поехали» — это не то. Я добивался кинематографичной атмосферы, следил, чтобы моя тень не падала на актёров… Старался, чтобы Юлия в кадре смотрелась красиво, она красивая женщина, и я хотел подчеркнуть в том числе и это… Работать было нелегко, я также занимался звуком, съёмочной аппаратурой, делал резервные копии материалов, отправлял их на Землю для сверки с монтажёром, и чтобы художник по цвету мог убедиться, что я правильно выдерживаю все технические моменты: что картинка не слишком тёмная и не слишком яркая, и что фокус выставлен как надо…

— Большая ответственность для одного человека.

 Вот тут ребята не мучаются с фокусом, но если бы мы были в движении, им пришлось бы решать ещё и проблемы с фокусировкой, с которыми сталкивался я, когда мы снимали на кинокамеру без автофокуса. Я летал и настраивал фокус… И я не хочу показать себя героем: я знал, что так и будет. Если в будущем технический прогресс позволит отправить в космос человек десять, то снимать там кино будет легче.

Я к этой работе готовился, тренировался. В кинотеатрах вы увидите, на что я способен в космосе, работая сам — и, конечно же, с помощью Юлии. Она здорово меня выручала. Сама себя гримировала — я её гримом, разумеется, не занимался. А ещё заведовала реквизитом. Мы снимали медицинскую операцию, реквизит был медицинский, и она прекрасно в нём разбиралась. Она была как мастер по реквизиту, взяла эти обязанности на себя, помогала с этим… Космонавты тоже помогали, и они же были актёрами…

 Как раз об этом хотела спросить…

— Космонавты выступали в роли актёров. При написании сценария учитывалось, что я не смогу взять туда ещё каких-то актёров. Я знал, что там будет одна актриса плюс космонавты, которым предстоит по сути играть самих себя.

 И как они справились?

— Хорошо справились. Они привыкли постоянно быть перед камерами, выступать на телевидении, поздравлять, приветствовать кого-то на Земле… В общем, присутствие камер для них — привычное дело. Так что когда они не были в кадре, а я там летал со своей камерой, кто-то из них мог меня подстраховать, чтобы я не ушибся головой о лампу или что-то другое. Да, это ещё одна проблема: когда я смотрю в видоискатель, я вижу только его и не вижу, куда я улетел. Когда ходишь по (твёрдой. — RT) земле…

 Есть ориентация в пространстве.

— Как бы да, но там не понимаешь, где потолок, где стены, потому что там любая поверхность может быть и потолком, и стеной, и полом.

 У съёмок в космосе были также и преимущества? Они дали вам как режиссёру что-то, чего здесь вы сделать не можете?

— Конечно. Да. За этим мы туда и полетели. Я много времени потратил на имитацию невесомости и условий МКС, так что знаю пределы возможностей того, что можно сделать даже с огромным бюджетом. Даже если у тебя $200 млн, есть границы. Но там, в космосе, то, что ты месяцами пытался воссоздавать, существует просто само по себе. Всё это для них естественно.

Когда на Земле режиссируешь фильм о космосе, очень трудно так вывернуть мозг в четырёх измерениях, чтобы выстроить или представить себе сцену с невесомостью. Если есть сцена, где два человека как-то общаются, на Земле они в общем-то стоят друг перед другом на полу. Весьма странно, если кто-то будет стоять на стене или на потолке. Но там это очень естественно.

Я снял там некоторые сцены, которые, я понимал, на Земле и представить бы себе не мог. Мозг просто так не работает.

Снимать чисто технически трудно. Трудно двигаться, нужно к этому привыкнуть. На Земле говоришь: «Ты входишь в дверь и встаёшь здесь». Обычно никакой проблемы с этим нет. А там человек проходит через дверь  и оказывается там. Ой, ну, бывает… Ещё один дубль! Это космос…

Индустрия развлечений расширяется, охватывая многие другие аспекты человеческой жизни. Получается взаимное продвижение. Так люди поймут, что космос и МКС могут быть к ним ближе, им станет проще до них «дотянуться», эта тема будет для них интереснее. Обычно, рассуждая о космосе, люди думают: «О, это что-то невероятно далёкое. Я даже отдалённо с этим никак не связан». Может быть, этот фильм и наш полёт после четырёх месяцев подготовки смогут изменить взгляды на космос. И люди скажут: «Ну, может быть, и я там смогу кино снимать. Может, и я в космос полечу. Не обязательно идти к этому десять лет».

 Ещё один аспект, который обсуждался, — что сейчас идёт кинематографическая космическая гонка. Ведь в космос осенью собирался и Том Круз. Приятно ли побывать там первым?

— Конечно!

 Есть чувство удовлетворения?

— Я очень люблю состязательность, я играл и играю в спортивные игры. И всегда приятно оказаться первым.

 Может ли это вызвать очередную серию (проектов. — RT)?

— Надеюсь! Мне не казалось, что я каким-то образом закрыл МКС как объект для съёмок и больше там никому делать нечего. Нет-нет-нет, я думаю, это только начало! Люди будут смотреть на снятые мною там материалы и думать: «Так, хорошо, теперь мы понимаем, что там можно сделать». И я, конечно, буду разговаривать с теми кинематографистами, которым будет интересно также вести съёмки на МКС, делиться с ними своим опытом: что там можно, что нет. Второму кинематографисту будет уже значительно проще.

 Вы проторили дорогу.

— Я ведь не знал, чего ждать во многих отношениях. А сейчас могу рассказать коллегам, как там обстоят дела с точки зрения кинематографии, чего ожидать, чего даже не пытаться сделать — многие такие вещи. Космос сам по себе даёт тебе перспективу, какой на Земле себе даже и не вообразишь. Взять и освещение…

 Канадский астронавт Крис Хэдфилд на наш вопрос сказал: «Думаю, труднее всего им придётся с освещением».

— Не то чтобы прямо «труднее всего». Просто приходилось иногда ждать света. Через каждые сорок минут становится темно, а затем опять светло. Но эти изменения просто волшебные! Это не просто как закат солнца. И это также трудно себе вообразить. Солнце начинает играть радужными цветами. У нас была сцена, где Юлия сидит у иллюминатора и просто разговаривает с Землёй. Солнце начинает меняться, и эти метаморфозы настолько многообразны, что создают волшебное, космическое освещение! Имитировать его здесь возможно, но просто придумать такое я бы не смог!

 Идея фильма «Вызов» и то, как она родилась — вы всегда знали, что хотите сделать нечто подобное, и воспользовались представившейся возможностью, или же адаптировались под эту возможность?

— Вообще-то, когда мне предложили срежиссировать фильм в космосе, я знал, что мы будем ограничены тем, что туда могут полететь только двое. Я не хотел, чтобы в фильме было слишком много компьютерной графики, и хотел снимать всё по-настоящему. Так что я придумал историю, держа в уме эти условия, но это оригинальная задумка, и продюсерам она понравилась. Все три компании сразу же её одобрили. Так что я не знаю, как ответить. Может, в некотором смысле я адаптировался к условиям, а во многом воспользовался представившейся возможностью.

 Сколько времени прошло с того момента, как у вас зародилась эта идея, до старта ракеты с Байконура?

— Чуть больше года.

 Ясно, год… Значит, вы долгое время вынашивали эту идею…

— Думаю, год и месяц.

 Роскосмос также оказал вам поддержку…

— Они в числе продюсеров фильма.

 Именно. Можно ли сказать, что они действительно помогли и вложили время и ресурсы в успех фильма?

— Без их помощи и вклада всё это было бы невозможно. Так что да, конечно. Они сделали всё, что могли, чтобы мне помочь. Конечно, сделать больше того, что в их силах, они не могли. Нужно учитывать, что МКС — не съёмочная площадка, это научно-исследовательский объект, где космонавты занимаются работой. Они там очень заняты , — и не съёмками, а своими делами. Они сделали всё, что в их силах, я считаю.

 Мы много внимания уделяем вам и Юлии, потому что вы снимали первый полнометражный фильм в космосе, и поэтому вас, конечно, можно назвать первопроходцами. Но, очевидно, те, кто наблюдали за вами с Земли, волновались за вас. Ваши дети, наверное, были очень взволнованы, узнав, что вы полетите в космос?

— Да. Моя дочь немного переживала. Плакала при запуске. Старший сын держался очень уверенно, по крайней мере выглядел таким. Страха за меня он не показывал. А младший сын пока ещё слишком мал, чтобы понимать, что происходит.

 Вы поддерживали с ними связь из космоса?

— Да, я им звонил. А ещё один раз мы говорили по видеосвязи. Там у меня не было времени часто кому-то звонить. Вы могли заметить, что, когда я приземлился, у меня была борода, хотя улетал я без неё. У меня там не было времени бриться. Там на это уходит в пять раз больше времени, и я думал: «А обязательно ли мне бриться? Может, лучше раньше начать съёмку?»

 Да и всего-то 12 дней.

— Да. Там всё требует больше времени. Если бы я пробыл там, скажем, пару месяцев, то я бы начал скучать по ним. А за такой короткий промежуток времени, когда нужно было успеть сделать так много работы, скучать времени не было.

 Взлёт или приземление — что было тяжелее? Или на что это было больше похоже?

— Это было больше похоже на «американские горки». Потрясающая поездка на американских горках. (А так. — RT) приземление. Взлёт был не таким тяжёлым, как принято считать. У нас там было, кажется, только два с половиной g.

 Перегрузка?

— Да, перегрузка. Но всего, кажется, в два с половиной g. Так что совсем не плохо. При приземлении — кажется, более четырёх, может, четыре с половиной. Но нас готовили к восьми. Так что было совсем не плохо.

Нет, мы приземлялись, когда раскрылся парашют, капсулу начало вот так мотать (показывает руками. — RT). Но, опять же, я думал, она будет вращаться на триста шестьдесят (градусов. — RT). До этого американский астронавт, Шейн, сказал, что приземлялся дважды, и это была какая-то бешеная скачка. Бешеная скачка, конечно, была, но я думал, что она будет в десять раз более бешеной. Но да, ощущения те ещё!

 Как вы отмечали, подготовкой к полёту всё не заканчивается. По возвращении на Землю вас, кажется, отвезли в Звёздный городок для повторного привыкания, адаптации к земной жизни.

— Верно. Это заняло два-три дня.

 Трудно было? Например, первые шаги после приземления.

— Трудности были. Ведь нужно приспособить гироскоп в своей голове. Мне было трудно разобраться, где пол, где потолок. Так что мне потребовалось два-три дня на то, чтобы начать ходить уверенно.

 Но выглядели вы по приземлении непринуждённо. По крайней мере на фотографиях. Было в них что-то кинематографичное. Юлия сидела в солнечных очках, вы — положив ногу на ногу. Выглядели так, словно: «А, мы просто вернулись из поездки!» Был ли у вас по приземлении вздох облегчения: «Да, все в безопасности; всё, что задумано, сделано!»?

— О да.

 «…Всё, на что рассчитывали».

— О да. Как по завершении масштабной, трудной работы чувствуешь удовлетворение от того, что всё сделано. Ты через всё прошёл и всё сделал. Я был доволен тем, что план по съёмкам на МКС полностью выполнен. Всё, что я планировал, я снял. Смотрится, думаю, очень хорошо. Продюсерам нравится. Было чувство удовлетворения от того, что сделано большое дело!

 Ясно, что вам как режиссёру на Земле теперь слишком скучно, на орбите вы уже побывали, там поработали, что дальше? Ничего уже не осталось, кроме, наверное, Марса, Луны?

— Ну, это не значит… что я просто буду продвигаться дальше во Вселенную, а потом улечу в другую галактику. Нет, так я не рассуждаю. У меня есть другие проекты. И мне совершенно не скучно снимать кино на Земле. Меня ждут многочисленные проекты, которыми я займусь по завершении работы над фильмом «Вызов».

Нет, меня очень интересуют просто человеческие истории. Может быть, мой опыт полёта как-то их насытит; может, я раскрою их как-то иначе, чем думал. Но это не значит, что теперь я будут летать и готовлюсь снимать на Луне или Марсе. Таких планов нет.

 Когда нам ждать выхода картины?

— Определённо, раньше конца будущего года.

 То есть, нам придётся подождать…

— Да, это было только начало.

 …чтобы увидеть результаты вашей двенадцатидневной работы в космосе? Вы считаете, что это было испытанием?

— Конечно.

— Что для вас как для режиссёра это было величайшим испытанием?

— О да. И как для человека. Как для кинематографиста — безусловно. Как для человека. Конечно, жизнь теперь разделится на «до полёта» и «после полёта».

 Напоследок спрошу: если вам предложат полететь ещё раз, полетите?

— Да. Не на этой неделе, но, может, в следующий четверг готов. На этой неделе нужно просто…

 …привыкнуть к силе притяжения.

— Да, нужно доделать кое-какие дела, прежде чем я вновь туда отправлюсь.

Видеоверсию интервью смотрите на RTД 31 октября.

По материалам: russian.rt.com

 
Статья прочитана 33 раз(a).
 

Еще из этой рубрики:

 

Здесь вы можете написать отзыв

* Текст комментария
* Обязательные для заполнения поля