Сегодня: г.

Жизнь метро и бывшей кремлевской электростанции заинтересовала документалистов

Фото: Кадр из видео

Руслан Федотов – талантливый оператор, работал с театральным мэтром Анатолием Васильевым на документальном фильме «Осел», а с Алексеем Вахрушевым на «Книге моря» . И «ГЭС-2» Насти Коркии он снимал как оператор, а Настя, в свою очередь, стала сопродюсером «Куда мы едем?» Вместе с Сашей Кулак Руслан как режиссер работал на картинах «Рождество» и  «Саламанка». Самостоятельно снял  «Песни для Кита».  

Картина «Куда мы едем?», снятая не сегодня, зажила совсем новой жизнью и смыслами, какие Руслан Федотов, наверное, и вообразить себе не мог. В течение года он наблюдал за жизнью московского метро, его буднями и праздниками – Нового года и Дня Победы с бессмертным полком, бабушками с портретами погибших на фронте отцов, фиксировал на камеру все это колышущееся море в подземном царстве самого красивого в мире метро. На праздничный салют за окнами прямо с платформы станции «Воробьевы горы» он смотрел вместе с сотрудниками  полиции, на время утратившими бдительность. 

Начинается все с хмурого зимнего утра, бесконечных спин спешащих на работу людей. Под их ногами хрустит снег. Они спускаются в подземку. На плече отца дремлет ребенок. Кто-то досыпает на ходу, сидя, стоя, где придется. Город еще в полусне. Но и потом все словно охвачены дремой. Парень в армейской форме и девушка с ярко накрашенными ногтями, поглаживающая любимого по руке — они тоже погружены в какое-то забытье.  

Мужчина играет на гармошке «В лесу родилась елочка». К нему подходит молоденький полицейский, обращаясь на «ты», прерывает подземный концерт. В вестибюлях метро устанавливают елки. Совсем скоро президент с одного из экранов поздравит граждан страны  с наступающим 2021 годом: «Россия становится одной большой семьей». Вестибюль к тому времени опустеет. 

Продавец шаров нахваливает сам себя по телефону партнеру; «Я лучший продажник в Москве». Вскоре его за незаконную предпринимательскую деятельность доставят    на пост полиции, но, выйдя оттуда, он опять начнет торговлю.  

Кто-то пьет в метро шампанское, получая нагоняй от дамы сердца. Молодежь танцует. Парень приглашает незнакомую и застенчивую девушку на танец. Она смущена: «Можно не так близко?». Но это событие в ее жизни. Рядом музыкант поет про «шипы этих роз», про города и аэропорты. Из магнитофона несется нетленный хит «Желтые тюльпаны -о-о-о».

По перрону бредет ветеран. Кто-то в лохматой кавказской шапке, а кто-то с живым котом на голове. Вот идет женщина в мусульманской одежде. Парни кричат: «Хабиб – чемпион!» и танцуют на радостях лезгинку в вагоне.  Чудаки, старики и старушки, батюшка то ли реальный, то ли подставной собирает в вагоне пожертвования в одноразовый стаканчик. Какие лица и типажи! Какие разные люди, снятые на скрытую  камеру. Документальная хроника становится высокохудожественным произведением искусства, феноменальным свидетельством времени. Персонажи такие, что иногда сложно поверить в их реальность, но все это наши люди, такие, какие есть. Все они очень разные, но никогда режиссер не позволяет себе ни малейшего презрения к ним. 

В метро можно встретить кого угодно. Пожилой Дед Мороз сидит с манекеном и разговаривает со слегка хмельной барышней. Речь заходит о Достоевском, спасительной для мира красоте, эволюции жизни и особенностях русской души, которая не то что корыстная американская. Она широкая, «не сводится к прибыли». Бравые парни разных поколений, яркие представители ВДВ вовсю отмечают свой праздник. Кто-то из них встречается с двумя американскими солдатами и возникает невероятный диалог: «По-русски давай! Ты США? НАТО? А моя родина – Россия! Давай, брат!». Вовремя расстались, а идея «ронять их надо было прямо здесь в вагоне», по счастью,  пришла не сразу. 

На «Площади Революции» у бронзовых исполинов рыжеволосая женщина застыла у одной из фигур, завороженно смотрит на петуха, затертого до блеска. Ее созерцание прервет группа китайских туристок, которые начинают  фотографироваться рядом со скульптурой.  

Часть станций временно перекрыта. Стражи порядка в космических касках регулируют пассажиропоток, приводят в чувство своими способами потенциальных протестующих. Мать двоих подростков поскорее их уводит, чтобы не видели происходящего. Коммунисты шествуют с флагами, уверенные в своей победе

Не жизнь, а кино. Происходящее напоминает театр и отсылает к шедевру Александра Расторгуева «Дикий, дикий пляж. Жар нежных». Как известно, московское метро самое красивое в мире, и в его подземных дворцах словно в декорациях разыгрываются самые невероятные сцены. Это как страна в миниатюре с ее абсурдом, где представлены представители самых разных социальных групп и жизнь во всех ее проявлениях. 

Два подвыпивших мужчины, у одного из которых разбит нос, подобно героям незабвенной «Иронии судьбы», сами не знают, куда едут. Один из них неоднократно спрашивает друга: «А куда мы едем вообще?»   Главное — едем. В финале пара немолодых людей – восточного типа мужчина и классическая русская женщина – нежно гладят друг друга. Легкий флирт – плевать на возраст. Надувная бабочка в руках. Странная жизнь, которая кажется сказочной, нереальной. 

Настя Коркия – выпускница романо-германского отделения филфака МГУ и режиссерской мастерской Бакура Бакурадзе в Московской школе нового кино. Она прошла документальный мастер класс на Кубе у выдающегося американо-немецкого документалиста Вернера Херцога. 

Мировая премьера ее фильма «ГЭС-2» состоялась в сентябре прошлого года на Венецианском кинофестивале в секции спецпоказов, и это не удивительно, поскольку проект, о котором пойдет речь, создавался итальянской командой. Картина рассказывает о том, как проходила реконструкция исторического здания электростанции ГЭС-2 на Болотной набережной под руководством архитектора Ренцо Пиано. Работа шла в течение пяти лет, и на месте электростанции, снабжавшей электричеством Кремль, появилось необычное культурное пространство. Арт-критик Франческо Бонами садится в витрине большого магазина в кресло, и, находясь за стеклом, становится чем-то вроде арт-объекта.  Для этого достаточно было установить разделяющую его с реальностью раму. На все в этом мире можно посмотреть сквозь призму. 

Настя Коркия говорит: «Мне бы хотелось, чтобы после просмотра фильма зритель не просто понимал, как все было построено, а чтобы увидел, с каким трудом рождаются идеи, ощутил себя частью современного искусства, захотел бы разобраться сам, что такое искусство, наконец, и почему оно наполняет жизнь смыслом». 

Главное здесь люди и то, как строительство связано с искусством и жизнью. Как и в фильме Руслана Федотова одна сцена сменяется другой, и в каждой участвуют самые разные и незнакомые друг другу персонажи. Посадка березовой рощи  становится поэтикой. Наблюдать за процессом даже более интересно, чем за результатом. Трубы устанавливают так, что возникает иллюзия полета в космос. Мы находимся вместе с камерой внутри и ощущаем себя, как внутри  космического корабля. Жизнь – это космос. И с этим не поспоришь.

«Наш фильм хоть и про реконструкцию, но все же немного больше, скорее о людях, о чувствах, об абсурдности жизни, о неожиданных стечениях обстоятельств. Это калейдоскоп сцен, которые внешне не связаны между собой, но объединены одной целью – построить новую значимую институцию в самом центре Москвы.

Все сцены призваны не просто показать этапы реконструкции нового пространства в центре Москвы, но показать формирование новых смыслов, поиск нового языка, попытка задать себе вопрос, что такое искусство», — говорит режиссер Настя Коркия.

По материалам: www.mk.ru

 
Статья прочитана 15 раз(a).
 

Еще из этой рубрики:

 

Здесь вы можете написать отзыв

* Текст комментария
* Обязательные для заполнения поля