Весной 1950 года в молдавском селе Гиска произошла трагедия. Военный инструктор взорвал в школе самодельное устройство, желая отомстить учительнице, которая отвергла его ухаживания. Жертвами стали сама педагог, завуч и 21 ученик. Сведения о происшествии долго скрывались.
Только спустя полвека выжившие очевидцы заговорили о случившемся, а в селе появился памятник погибшим. Многие детали долгое время оставались неизвестны. В рамках проекта «Незабытые истории» удалось пообщаться с очевидцами и получить доступ к архивным материалам, проливающим свет на те события.
Трагедия произошла 4 апреля 1950 года. Педагог, преподававший военную подготовку, устроил взрыв, унёсший жизни 24 человек. Все материалы во времена СССР были засекречены. Лишь полвека спустя местные школьники и учителя начали собирать информацию.
Однако из-за почти полного отсутствия документов история строилась на воспоминаниях немногих доживших до 2000-х очевидцев. Имя человека, по вине которого погибли дети и учителя, оставалось неизвестным. Спустя 71 год после теракта удалось узнать его имя и выяснить новые подробности.
Осенью 1949 года в школе появился новый военрук, также работавший инструктором районного отдела ДОСАРМ. Высокий представительный мужчина, отставной военный, познакомился с молодой учительницей русского языка и литературы Натальей Донич. Она была вдовой и воспитывала сына.
«Инструктор пригласил учительницу на свидание, у них завязались отношения», — вспоминают сельчане.
По их словам, Наталью все очень любили, а военрук был молчалив, не слишком приветлив и очень самовлюблён. Их роман какое-то время был счастливым, пара якогда собиралась пожениться. Со временем мужчина стал ревновать, начались ссоры. По версии сельчан, Донич окончательно рассталась с ним, узнав, что у него есть семья в Казани.
Она переехала, поселившись с матерью и сыном в доме местного жителя. Инструктор остался в Гиске. К тому времени он получил допуск для работы со взрывчаткой и занимался разминированием. При этом он продолжал преследовать Донич и в ультимативной форме добиваться её возвращения, быстро перейдя к угрозам.
За два дня до трагедии, 2 апреля, он устроил у себя дома фальшивые именины. Многие считают, что он планировал убить учительницу тогда, но она не пришла. Ночью он с приятелями пришёл к её дому, стучался и шумел, но ему не открыли.
Четвёртого апреля рано утром он отправился к Донич с сумкой, в которой лежало что-то тяжёлое. Думая, что она дома, он обыскал весь дом, но нашёл только её мать и троих детей. Тогда он направился в школу. По дороге зашёл на почту и опустил в ящик несколько писем.
«Прощай, дорогая Аня. Кончаю жизнь самоубийством. Причину ты знаешь. Передай привет сыну Толе», — написал он официальной жене.
Другую записку он оставил местным чиновникам, сообщив, что взял 12 кг тола на складе. Когда шёл первый урок и Донич что-то читала детям, бывший военный стремительно вошёл в класс с уже зажжённым фитилём. Он крикнул детям, чтобы они убегали, а сам схватил ошеломлённую учительницу.
По воспоминаниям выживших детей, она лишь успела крикнуть: «Мамочка!». Мощный взрыв прогремел через несколько секунд. Часть детей не успела покинуть класс. Остальные ученики даже не подозревали о происходящем. В результате детонации 12 кг тротила одноэтажная школа была практически разрушена.
Погибли 21 ребёнок, Донич, завуч школы и сам террорист. Десятки детей получили ранения. Трагедия особенно ударила по семье Федоренко, потерявшей троих детей. Ученицы Аня и Клава погибли сразу, а их брат Ваня умер от ран в больнице.
«Маме сказали идти готовиться меня хоронить», — рассказала одна из выживших, Мелания Онуфриева.
Ей было 12 лет, она училась в том самом пятом классе. Она оказалась рядом с эпицентром, но чудом выжила, получив тяжелейшие травмы. Она помнит, как опоздала на урок, как военрук вбежал в класс с сумкой, крикнув детям спасаться.
«Я сидела на задней парте и добежала только до учительского стола, когда на меня упал потолок. И стол этот на меня упал, поэтому я живая осталась», — вспоминает она.
Её нашли без сознания. У неё обгорела голова, лицо, были переломаны и обожжены руки и ноги. Врачи не верили, что она выживет. Долгое время она была слепа, частично потеряла слух. Её называли «кротом» в больнице из-за чёрной обгоревшей кожи, густо обмазанной зелёнкой.
После выздоровления одноклассники называли её Гоголем, потому что волосы долго отрастали, и она зачёсывала их набок. Власти запретили говорить о трагедии. Председатель райисполкома уговаривал отца девочки писать везде, что она родилась такой, а не пострадала при взрыве.
«Меня в школе просто ненавидели», — рассказала другая свидетельница, Валентина Бойко.
В момент взрыва она была дома. Именно у её дедушки снимала комнату Наталья Донич. Валентина хорошо запомнила утро, когда инструктор пришёл к ним в поисках учительницы.
«Он был высокий, худощавый. Пальто чёрное, фуражка и брюки зелёные галифе», — описывает она его.
Бабушка, пока он искал Донич по двору, приподняла его кирзовую сумку и сказала, что она очень тяжёлая. Вернувшись, он на вопрос о содержимом ответил: «Это для Наточки подарок». Если бы учительница была дома, он, вероятно, взорвал бы бомбу прямо во дворе.
После трагедии другие дети устроили Валентине травлю, как будто она была виновата в том, что взрыв произошёл в школе, а не у них во дворе. Так как предавать огласке это событие было строжайше запрещено, информация практически не вышла за пределы села. Новые поколения ничего не знали.
Нынешняя директор школы Раиса Макаренко узнала о взрыве лишь в 80-х, на первом занятии в пединституте. Преподаватель, услышав, что она из Гиски, кратко рассказал ей о давней трагедии. Работа по восстановлению памяти началась в середине 2000-х.
«Об этой истории в 2004 году впервые рассказал непосредственный свидетель Илья Сухович», — сообщила руководитель школьного музея Светлана Бакуменко.
Был составлен список погибших и выживших, начался сбор воспоминаний. Однако Сухович, имевший доступ к архивам, так и не смог найти информации о человеке, устроившем взрыв. Были только версии о его имени. В 2007 году недалеко от места, где стояла школа, был открыт небольшой памятник с именами жертв.
Изучая информацию, удалось восполнить недостаток фактов. В архивах непризнанной Приднестровской Молдавской Республики упоминаний не нашлось. Однако молдавский военный историк Алексей Русанов обнаружил в Кишинёве уникальный документ — материалы комиссии ЦК КП(б) Молдавии по делу взрыва.
В 226-страничной папке оказались собранные сразу после трагедии сведения. Это единственный документ, всесторонне изучающий обстоятельства. Имя отвергнутого военрука, спустя 70 лет, было установлено достоверно. Его звали Владимир Георгиевич Татарников.
Он родился в 1920 году в Иркутской области, рос в детдоме, был офицером запаса. В Молдавию прибыл осенью 1949 года. Согласно материалам, у него были жена и сын в Куйбышеве, а не в Казани. К моменту знакомства с Донич он уже был в разводе. Причиной разрыва стало его неадекватное поведение и угрозы на почве ревности.
Выяснилось также, что сама Донич не была вдовой. Её муж был на фронте, но брак распался, и она, судя по всему, решила сказать окружающим, что он погиб. Она боялась Татарникова, который несколько раз угрожал ей топором. Донич даже написала письмо в районо с просьбой о помощи, но так и не отправила его.
Основными виновниками случившегося партийная комиссия признала сотрудников ДОСАРМ. Были выявлены грубейшие нарушения в выдаче и хранении взрывчатых веществ. Руководитель организации был исключён из партии, а начальник районного отдела арестован. Серьёзные претензии были предъявлены и военным.
