Житель Астрахани Илья Зорин уже два года находится в депортационном лагере в Индии. Весной 2019 года местная полиция задержала его на вечеринке и вместе с 14 местными жителями обвинила в распространении наркотиков. Молодой человек настаивает на своей невиновности — запрещённых веществ не нашли ни в его автомобиле, ни при личном обыске.
«По профессии я дизайнер, но уже давно работаю в музыкальной сфере. В Индию приезжаю каждый год с 2014-го», — рассказал Зорин.
В мае 2019 года знакомый пригласил его на день рождения в город Коимбатур. Ночью на мероприятие нагрянула полиция. После обыска задержали 15 человек, включая Илью, хотя у него не было ничего противозаконного.
«Нас убеждали подписать какой-то документ на тамильском языке. Полицейский на ломаном английском говорил, что это формальность. Мы подписали, и через 10 часов я был в тюрьме», — пояснил он.
В документе его записали организатором мероприятия, указали на взятие анализа крови, которого не было, и выдвинули подозрение в провозе наркотиков. Нашли же вещества в другой машине, не принадлежавшей Зорину.
После подписания бумаги его отвезли в следственный изолятор в Ченнаи. Условия были тяжёлыми: камера три на пять метров, температура до 40 °C. Кормили дважды в день простой и острой пищей.
«Из тюрьмы меня дважды возили на суд в Коимбатур. Местная тюрьма была ужасной: грязный пол, насекомые и грызуны. Спать приходилось прямо на полу», — добавил он.
Адвоката ему помог найти друг из Дели. Первый защитник обошёлся в 70 тысяч рупий, позже Илья нанял другого. Через месяц и пять дней его выпустили под залог, но вместо свободы отправили в депортационный лагерь.
Лагерь обнесён стеной с колючей проволокой под напряжением. Его поселили в старом секторе, где сначала пришлось жить в предбаннике на соломенном коврике. Позже он получил отдельную бетонную комнату.
«Бетон днём накапливает жар, а ночью отдаёт. Порой внутри 37 °C, а на улице 25 °C. Чтобы уснуть, заливаю пол водой», — описал он быт.
Позже его перевели в новый сектор, где пришлось делить комнату с сокамерником. Визиты разрешены, но не во время пандемии. В лагере около 120 человек, половина переболела COVID-19, двое находятся в тяжёлом состоянии.
Медицинская помощь практически отсутствует. Чтобы получить парацетамол при температуре, приходилось часами кричать на охрану. В случае серьёзных проблем помощь приезжала с большими задержками.
«Из-за неоправданных сроков заключения мы часто устраивали голодовки и протесты. Люди сидят здесь годами за мелкие нарушения», — сообщил Зорин.
Администрация лагеря на протесты отвечает угрозами, но применять силу к европейцам или гражданам благополучных азиатских стран опасаются. Условия улучшились, когда таких заключённых стало больше.
Ежемесячное пособие увеличили с трёх до пяти тысяч рупий. По словам Ильи, администрации выгодно затягивать дела, так как на содержание лагеря выделяются деньги из Дели, часть которых расхищается.
На эти деньги можно купить гигиенические принадлежности и еду. Продукты по завышенным ценам приносит бывший заключённый. Связь с внешним миром поддерживается через старую сим-карту.
«С родными общаюсь каждый день. В первый же день в лагере я позвонил матери, которая ничего не знала обо мне целый месяц», — сказал он.
Судебные заседания по его делу проходят раз в месяц, но его туда не вызывают. Адвокат подал заявление об отмене обвинения. Ранее прокурор неофициально предлагал закрыть дело за 300 тысяч рупий, но гарантий не было.
«Боюсь что-то предполагать. Люди сидят здесь по 6–7 лет из-за ерунды. Адвокаты всё время твердят “не переживай”, но ничего не меняется», — поделился он.
В российское консульство он обратился сразу. На четвёртый день заключения ему ответили, что раз наркотики нашли, значит, он виновен. Консулы навещали его лишь раз за всё время.
«Они пообещали помочь, но с тех пор прошёл год, а ничего не изменилось. Каждую неделю я звоню им сам, но новостей нет», — отметил Зорин.
Отношения между заключёнными в лагере в целом спокойные. Конфликты редки, так как за драку можно снова попасть в тюрьму. Время коротают за готовкой, уборкой и работой на удалёнке.
«Я пытаюсь подрабатывать онлайн, чтобы платить адвокату, но основной доход — из семейного бюджета. Мне, взрослому человеку, это неприятно», — признался он.
На вопрос, что он хочет передать близким, Илья ответил просто: он хочет их увидеть и чтобы этот кошмар поскорее закончился.
