В большинстве авторитарных государств власти спокойно допускают существование небольших оппозиционных групп. Легальные политические диссиденты помогают правителям создавать видимость демократии. Долгое время подобная ситуация наблюдалась и в России при Владимире Путине.
Однако в последнее время положение изменилось. Это связано с эволюцией режима от авторитаризма к тоталитаризму, при котором легальная оппозиция системе становится невозможной. Пропаганда стремится убедить население, что против власти могут выступать лишь отщепенцы или иностранные агенты.
«Отщепенец» в парламенте — это оксюморон, разрыв шаблона для человека с тоталитарным сознанием.
Суть тоталитаризма заключается в тотальном контроле, не позволяющем противникам системы проникать во власть. Небольшая группа оппозиционеров в Думе, включая Дмитрия Гудкова, не представляла реальной угрозы. Но у тоталитаризма своя логика: люди должны знать, что бунтарей ждёт тюрьма, а не парламентские кресла.
Мог ли в Верховном Совете СССР заседать диссидент? Конечно, нет. Их место было в лагерях. Аналогичная ситуация теперь складывается и в России — оппозиционеру уготованы тюремные нары или эмиграция.
В нынешней Государственной Думе несогласных нет. В прошлом созыве они исчислялись единицами, но даже их присутствие раздражало власть. Например, при голосовании за приоритет российского законодательства над международным правом против выступили лишь три депутата.
Теперь на них заведены уголовные дела, а сами они оказались в эмиграции. Дмитрий Гудков и Илья Пономарев находятся на Украине, Сергей Петров — в Австрии. Власть чётко дала понять, что в новую Думу оппозиционеры допущены не будут. Пройдут только те, кто, как выразился профессор Соловей, «согласован с Кириенко».
