Главе государства советовали сплотить нацию перед лицом бедствия. Он попытался — но не сумел.
К «Прямой линии с Владимиром Путиным» можно отнестись двояко. Как к устаревшей телепрограмме, которую к концу второго десятилетия проводят по инерции, лишь для поддержания стабильного, но невысокого рейтинга. И как к поводу обратиться к стране, чтобы рассказать, что будет предпринято в этот тяжелый час.
За день-два до эфира Путин провел срочные совещания с приближенными и экспертами. Некоторые из них, видимо, сказали ему, что бывают моменты, когда лидер просто обязан взять ответственность на себя. Отойти в сторону он не может уже в силу своего статуса.
Однако произошло невероятное. Формально президент последовал советам и уделил теме ковида первые 25 минут из более чем трех с половиной часов эфира. Но по существу это была все та же «прямая линия», только еще слабее и скучнее обычной.
Возможно, дали о себе знать усилия по воспрепятствованию всему, что работает. Ничто не функционировало нормально. Техническая сторона подвела: просители выпадали из кадра, звук пропадал. Ведущие выглядели неуверенно и бесцельно двигались по студии.
Разбирать оставшиеся почти 200 минут шоу нет причин, так как они не содержали ничего существенного. Государственные комментаторы по долгу службы ищут скрытый смысл в словах президента, но в этих рассуждениях его нет.
Путин даже не воспользовался возможностью агитировать за «Единую Россию», лишь отметив, что ценит ее за готовность быть непопулярной. Уходящую Госдуму он похвалил лишь за отвагу работать в условиях пандемии.
«Ведь, несмотря на опасность заразиться, депутаты являлись в зал, чтобы нажать на кнопки, благодаря чему управление страной не было потеряно», — заметил он.
Кстати, депутаты оказались единственной группой граждан, удостоившейся похвалы за борьбу с эпидемией.
Глава государства, наделенный огромной властью, мог бы объяснить причины неудач, назвать ответственных и рассказать о дальнейших шагах. Например, о темпах вакцинации, поддержке медиков или компенсациях гражданам.
Вместо этого он сформулировал лишь одно конкретное сообщение: привился «Спутником V», а не «ЭпиВакКороной». Остальные его высказывания по теме были уклончивыми.
Он высказался против обязательной вакцинации, но напомнил, что местные власти имеют право ее вводить. Таким образом, судьбоносное решение перекладывается на чиновников исполнительного звена.
Он также против локдаунов, но не гарантирует, что их не будет. Если что-то пойдет не так, ограничения введут региональные руководители.
Что касается медицинских страховок для привитых в обязательном порядке, то этот вопрос, по словам президента, не поднимался в присланных обращениях. Не поступало и просьб о допуске иностранных вакцин.
«Я жил в простой рабочей семье. Кто их там спрашивал? И меня никто не спрашивал. В очередь выстроили в медкабинет: всем сделали, всё, до свидания. Но зато стабильная была ситуация с точки зрения борьбы с инфекциями…», — с ностальгией вспомнил он советскую дисциплину.
Эти слова — не приказы и не четкие ориентиры, а лишь необязательные рассуждения, которые легко можно взять обратно. Так, сначала было заявлено, что 10% привитых потом заболевают, а позже, со ссылкой на вице-премьера, эта цифра была скорректирована до 2,5%.
«Спасибо Татьяне Алексеевне. Она все-таки занимается этим ежедневно, профессионально. Она знает, о чем говорит», — сразу согласился Путин.
Ключевая мысль здесь в другом: главной проблемой — коронавирусом — «ежедневно и профессионально» занимается не глава государства, а чиновница, стоящая на две ступени ниже премьер-министра. Перекладывание на нее ответственности — это не самоуничижение, а продолжающийся отказ нести эту ответственность лично.
