Книги немецкого писателя-фантаста Франка Шетцинга издаются большими тиражами, а экранизацией его главного бестселлера — романа «Стая» — занимается Ума Турман. В беседе с ведущей RT Софико Шеварднадзе автор провёл параллели между кино и реальностью, рассказал о влиянии фантастики на будущее и объяснил, почему лучше избегать контактов с инопланетянами. Также Шетцинг поделился мнением о ностальгии по прошлому без гаджетов и о страхах перед искусственным интеллектом.
«Научно-фантастические сюжеты пишутся на основе действительности и прогнозов. Не кажется ли вам, что такая фантастика может предопределять будущее? Способна ли она его формировать?» — спросила ведущая.
«Мне кажется, так всегда и было. Вспомним три закона робототехники Айзека Азимова, сформулированные в конце 60-х. Сейчас именно их обсуждают в контексте искусственного интеллекта. Идея сенсорного экрана впервые появилась в фильме “2001 год: Космическая одиссея”. Многое в технологиях рождается из-под пера фантастов, а учёные потом воплощают эти идеи», — сообщил писатель.
В философском плане он настроен скептически, поскольку в реальности не наблюдает ни утопий, ни антиутопий в духе Джорджа Оруэлла. Действительность, по его мнению, сложнее и развивается не по предсказанному сценарию.
«В детстве меня очень интересовало освоение космоса. Все фантасты предрекали, что мы станем летать к другим звёздам, заселим Марс. Обидно, что моё будущее, как оказалось, заключено в экране телефона», — отметила Шеварднадзе.
«Мне тоже. 2000-й год виделся грандиозным рубежом. Фантасты 60-х и 70-х рассказывали о сосуществовании с инопланетянами, о Галактической конфедерации. А в итоге нам достались Джордж Буш — младший, Дональд Трамп и Ким Кардашьян. Войны не прекратились, мы по-прежнему живём в отдельных государствах. Всё это несколько разочаровывает», — добавил Шетцинг.
«Какие идеи современных фантастов будут актуальны завтра?» — прозвучал следующий вопрос.
Писатель считает, что сейчас речь идёт не о мрачных антиутопиях. Много обсуждают искусственный интеллект и иную внеземную жизнь. В ранней фантастике пришельцы были похожи на людей, воплощая наши черты. Во времена холодной войны они в американском кино олицетворяли русских.
Позже, у Стивена Спилберга, они стали похожи на ангелов. Сегодня речь об искусственном интеллекте с иным мышлением и о роботах, которые могут обрести сознание. В фильмах вроде «Прибытия» инопланетяне мирны, совершенно ины, и упор делается на коммуникации.
«Нечто подобное могло бы произойти в будущем? Если инопланетяне существуют, они будут кардинально отличаться и не обязательно окажутся злыми?» — поинтересовалась ведущая.
Шетцинг согласился, но отметил, что учёные склонны считать: физический контакт вряд ли будет мирным. Он привёл в пример трилогию китайского писателя Лю Цысиня о мире с тремя солнцами, где описано сосуществование миллионов цивилизаций, которые боятся друг друга.
«Если мы встретимся с другой цивилизацией, общение будет крайне сложным. Многое окажется непонятным, и вопросы безопасности выйдут на первый план. Возможно, они решат нанести удар первыми. Если мы их не встретим, считайте, нам повезло», — предположил фантаст.
«Ваши романы “Стая” и “Тирания бабочки” рисуют пугающую картину будущего. Это сделано только ради развлечения? Страх — необходимая составляющая занимательного?» — спросила Софико Шеварднадзе.
«Мы по природе своей существа пугающие. Мы сами всегда в состоянии страха и из-за этого пытаемся наводить его на других. Паника помогала нам выжить. Мы многого боимся», — ответил писатель.
«Люди смотрят в будущее скорее со страхом или с интересом?» — уточнила ведущая.
«Сейчас они очень боятся будущего. После Второй мировой был страх перед атомной бомбой. Потом, после Карибского кризиса, стал расти оптимизм. Появились “Звёздные войны” и позитивные работы Спилберга о мирном будущем. Сегодня мы боимся почти всего: популизма, новых технологий, климатического кризиса, миграции», — констатировал Шетцинг.
Люди мечтают вернуться в прошлое, которого не было. Попытки говорить о надежде и оптимизме наталкиваются на отторжение. С этим, по его мнению, нужно что-то делать.
«Какими будут люди через 20–50 лет? Интернет изменил наши привычки. Меня пугает, что молодое поколение уже не имеет прежних потребностей. Меняется сама наша природа. Что вы думаете?» — задала вопрос Шеварднадзе.
«Мы постоянно меняемся. Нет финальных точек. Я помню жизнь без интернета и могу ностальгировать. Но дети, выросшие с технологиями, не скучают по прошлому. Мы в детстве привыкли к автомобилям и не сравнивали их с повозками», — отметил писатель.
По его словам, не стоит тосковать по прошлому. Новые технологии сделали мир лучше с медицинской точки зрения. Люди стали больше поддерживать связь друг с другом, помогать. Проблема в том, что технологический прогресс обгоняет нашу способность осмыслить изменения.
«Чем больше мы погружаемся в виртуальную реальность, тем больше теряем базовые человеческие ощущения, тактильность», — высказала опасение ведущая.
«Нет. Нам всегда нужно было осторожно относиться к новым технологиям. Прогресс может идти разными курсами. Мы должны направлять развитие в правильное русло, особенно в сфере ИИ. Но мы остаёмся людьми. Мы сидим и разговариваем в одной комнате. Мы не потеряны для будущего», — заявил Шетцинг.
«Теория будущего журналистики говорит, что личный человеческий контакт станет самым дорогим. Всё остальное будут делать виртуально», — добавила Шеварднадзе.
«Искусственный интеллект — это анализ больших данных. Он может помочь журналисту, отфильтровав информацию, но не заменить его. ИИ помогает сосредоточиться на самом значимом — на человеческом разговоре, как сейчас у нас», — объяснил писатель.
«Вы пишете об ИИ, который играет с людьми в игры и может отнять контроль. Есть ли вероятность такого будущего?» — прозвучал финальный вопрос.
«Есть несколько сценариев. Сейчас ИИ узкоспециализирован: играет в шахматы, анализирует данные. Такой разум, даже превосходя врача в диагностике, не отличит машину от собаки. Он не опасен. В моём романе речь о мощном разуме с цельной картиной мира», — ответил фантаст.
Такой ИИ, пока не имея сознания и воли, не представляет злой угрозы, хотя может навредить по ошибке. Но день, когда машина обретёт сознание, настанет. Тогда у неё появится характер и воля. Нам нужно будет заранее обеспечить её сотрудничество с человечеством.
