Отключение России от западного мира ставит перед обществом сложный вопрос. Что мы можем предложить себе и так называемому «русскому миру» в качестве культурной и экономической формации? Последние три десятилетия страна не просто интегрировалась в европейскую систему ценностей, а по сути стала её частью.
Поэтому ощущается тяжесть любого радикального поворота, на который пока не решается пойти власть, также глубоко встроенная в общество потребления.
«Назад в будущее», — напомнил сценарий политолог, проводя параллель с фильмом, где герои ищут точку во времени, чтобы исправить будущее.
Однако мы живём не в картине Роберта Земекиса. Вернуться в некое идеализированное доперестроечное прошлое из настоящего невозможно. Ещё более ошибочно проецировать текущую ситуацию на далёкие эпохи, от Крещения Руси до революции 1917 года.
Мир кардинально изменился. Серьёзно полагать, что «тогда» и «сейчас» как-то соотносятся, — это заблуждение. Развиваться возможно только в режиме продуктивной идентичности, глядя в будущее и ставя целью прогресс, а не его остановку.
В настоящее время все прогрессивные силы пребывают в состоянии фрустрации, отсутствуют не только стратегия, но даже абстрактный образ будущего. В этом смысле показателен ход специальной военной операции и планы по присоединению новых территорий. Какую культурную доминанту мы можем на них предложить?
Сегодня всё выглядит так, будто мы останемся в координатах общества потребления, просто сменив поставщика. Если коммунисты начала века предлагали миру марксистскую альтернативу, то сейчас поиск ведётся не в будущем, а в прошлом.
Отрицая саму возможность взгляда вперёд и увязнув в исторических параллелях, мы дрейфуем в сторону идеи «утраченного рая». Подсознательно рассматриваются лишь два сценария: вернуться в рай на тех или иных условиях или попытаться воскресить реальность по памяти.
Иных стратегий пока не видно, как не видно и тех, кто мог бы их предложить хотя бы в качестве утопических проектов.
