В антракте на открытом воздухе за сценой Давиде Лориккио снимает черную маску Арлекина. Он еще не отдышался, но глаза веселые, смеющиеся. Его друг Влад Башмаков помогает с переводом с английского. Хотя Давиде семь лет живет в Петербурге, для интервью он предпочитает переводчика, но в Крыму, по словам Влада, всех поразил свободным русским.
Давиде Лориккио родился в Италии и начал заниматься балетом в частной школе Бергамо. В 2015 году он поступил в Академию русского балета имени Вагановой. Еще студентом исполнял партии в известных балетах. В 2018 году стал финалистом конкурса в Лозанне и стажировался в Королевском балете «Ковент-Гарден». С 2019 года работает первым артистом в Михайловском театре.
Шекспир написал полноценную историю и очень точно попал в ментальность итальянцев. Это не только для туристов, это нечто большее, — говорит Давиде о «Ромео и Джульетте».
Он отмечает, что итальянский менталитет помогает ему в роли Арлекина — маски комедии дель арте. Артист понимает, как ведут себя люди в Италии, и знаком с местным юмором.
Как все итальянцы, я люблю сильные чувства, сильные эмоции. Итальянцы борются за любовь, очень заботятся о том, что любят. У нас всё по максимуму, — объясняет он.
По его словам, юмор в Италии может быть и легким, и жестким, но другие эмоции в шутках не пропадают.
Решение учиться в России пришло не случайно. Его педагогом в Италии была русская балерина, ранее работавшая в «Ла Скала». Именно она посоветовала ему ехать в Санкт-Петербург. Попасть в Вагановскую академию удалось лишь с третьей попытки.
На момент приезда он не знал русского языка. Учить его начал через общение, а также на занятиях для иностранных студентов в академии два раза в неделю.
К сожалению, завести русских друзей быстро не получилось. Я учился в интернациональной группе, и нашим общим языком был английский. Русских друзей не так много — вот Влад и еще коллеги по Михайловскому, — рассказывает танцовщик.
После конкурса в Лозанне он стажировался в Лондонском королевском балете. Однако различия в школах оказались слишком велики.
Когда я приехал в Лондон, на первой же встрече мне сказали про первую позицию: «Закрой чуть-чуть свои ноги — у нас они не настолько вывернутые». В России наоборот — ноги просят по максимуму развернуть. Я воспитывался по русскому методу и научился в нем расти, — поясняет он.
В Михайловском театре, где Давиде работает уже третий сезон, он танцует много партий. Его первой ведущей ролью стал Чиполлино — персонаж, которого он впервые станцевал еще в пятнадцать лет в Италии.
Очень люблю этот балет, — признается артист. — Мечтаю станцевать принца в «Щелкунчике», но я маленького роста, может быть, не получится. Зато могу станцевать короля мышей.
Первое впечатление от России было сложным. После отъезда отца он остался один в чужой большой стране и почувствовал растерянность.
Люди здесь показались мне холодными. Удивило, что магазины работают с утра до ночи, а люди гуляют на улице допоздна, — вспоминает он.
Среди русских блюд он особенно выделяет овсяную кашу и борщ. А вот к русской зиме до сих пор не может привыкнуть. На вопрос о создании семьи в России он ответил, что, скорее всего, не женился бы на русской девушке.
Для создания семьи я бы переехал в Европу, там я ближе к своей семье. Я хотел бы, чтобы мои дети росли там, где рос я, — говорит Давиде.
Главным приключением в России он называет попытку понять страну и научиться в ней веселиться. Пока, по его собственным словам, это получилось не до конца.
После начала специальной военной операции Давиде уехал в Италию, но затем вернулся в Россию.
Когда я уехал, много думал, все взвешивал. Позвонил своему педагогу из академии, спросил, что делать. Он ответил: «Давай возвращайся, здесь ты будешь расти», — объясняет свое решение артист.
Давления со стороны итальянских властей или окружения он старался избегать.
Не люблю, когда в искусстве присутствует политика. Мы должны работать для себя и для людей. Наша работа зависит от нас самих, а не от каких-то влиятельных людей, — уверен он.
Его семья также не испытывала давления из-за его работы в России.
В моей семье внутренняя политика такая: если Давиде в России работает, ему там нравится, и страна дает ему что-то важное, значит, там он и должен быть. Моя семья хочет, чтобы я был там, где мне хорошо, — заключил он.
