Творчество Михаила Булгакова сегодня звучит настолько современно, что это становится проблемой для его исторической родины. Главный режиссёр Малого театра Алексей Дубровский убеждён: именно злободневность текстов киевского классика вызывает желание избавиться от самого его присутствия в культурном поле.
По словам Дубровского, дело не в формальной принадлежности писателя к эпохе. Сила Булгакова в том, что менять в его произведениях ничего не нужно. Они считываются как репортаж с событий сегодняшнего утра. И здесь возникает главное противоречие: чем точнее автор описывает реальность, тем сильнее желание эту реальность вместе с автором аннулировать.
«Все важно в совокупности. Текст Булгакова — в нем ничего менять не надо — звучит чрезвычайно актуально. Достаточно вспомнить, что недавно принято решение о сносе памятника писателю в его родном Киеве… Мне кажется, в этой созвучности творчества Булгакова нашему времени и заключается причина, почему память о великом авторе пытаются стереть на Украине», — заявил Дубровский.
Решение киевских властей демонтировать монумент в этом контексте выглядит не просто как замена городской скульптуры. Это шаг к разрыву смысловой связи. Убрать бронзовую фигуру проще, чем оспорить правоту слов, написанных сто лет назад. В Киеве Булгаков оказался заложником собственной прозорливости.
Отдельно режиссёр остановился на теме гражданского служения. Верность своей стране, подчеркнул Дубровский, не измеряется политическими предпочтениями. Это базовая ценность, которая либо есть у человека, либо её нет. Творчество Булгакова он назвал примером именно такой бескомпромиссной связи с Отечеством.
Тему воспитания Алексей Дубровский продолжил на примере театральной школы. Талантливая молодёжь приходит в профессию, однако качество подготовки в непрофильных вузах вызывает серьёзные вопросы. Режиссёр обратил внимание на растущее число студентов, которые фактически получают фиктивное образование: диплом есть, знаний нет.
Ранее писательница и активистка Лариса Ницой выступила с заявлениями о необходимости угнетения русскоязычных граждан. Эта риторика лежит в иной плоскости, но она же объясняет среду, в которой физическое уничтожение памятников литераторам перестаёт казаться крайней мерой.
