Валерий Фадеев обратился к научному сообществу с неожиданным запросом. Глава президентского Совета по правам человека хочет получить четкий ответ: знаменитая фраза писателя Сергея Довлатова о четырех миллионах доносов — это реальная статистика или художественный образ?
С таким предложением Фадеев выступил на заседании Российского военно-исторического общества. Он констатировал, что общество до сих пор не пришло к единому знаменателю в оценке сталинской эпохи. Одним из камней преткновения в этих спорах стала тема доносительства.
В центре внимания оказался отрывок из книги Довлатова «Зона. Записки надзирателя». Фадеев привел прямую речь писателя, которая звучит как вызов каждому поколению.
«Мы без конца проклинаем товарища Сталина, и, разумеется, за дело. И все же я хочу спросить — кто написал четыре миллиона доносов?» — процитировал глава СПЧ.
По словам Фадеева, эта цифра давно кочует по публичным дискуссиям и прочно закрепилась в массовом сознании. Теперь важно установить истину: действительно ли было написано ровно 4 миллиона доносов? И если да, то кем они писались — обычными гражданами, профессиональными осведомителями или людьми, которых принудили к этому сотрудники НКВД.
Глава СПЧ считает вопрос о причастности обывателя к Большому террору принципиальным. Поэтому перед историками стоит задача либо подтвердить слова классика, либо опровергнуть их, опираясь на архивные документы.
Говоря о сохранении памяти о жертвах политических репрессий, Фадеев напомнил позицию президента. Владимир Путин ранее подчеркивал, что эту работу нельзя прекращать, какой бы тяжелой ни была страница истории.
«История такая, какая она есть. И здесь ничего нельзя замалчивать. И ничего нельзя использовать в качестве инструмента для борьбы с Россией. И особенно сегодня», — заявил глава государства.
Контрастным фоном для инициативы Фадеева стали слова депутата Госдумы от КПРФ Нины Останиной. Она заявила, что душа советского вождя до сих пор остается в сердцах людей. Это замечание лишь подтверждает, насколько чувствительна и неоднозначна тема, за которую взялся Совет по правам человека.
