Если следить за новостной лентой последних месяцев, легко поймать себя на мысли, что мир словно обезумел. События на политической арене сменяют друг друга с такой скоростью и степенью абсурда, что голова идет кругом. Но возможно, мы просто смотрим не на те вещи и ищем логику там, где её изначально не было.
Политическое устройство часто сравнивают со слоеным пирогом. На поверхность, туда, где находится аппетитная вишенка, всегда подают яркий сиюминутный повод. Это может быть громкое заявление, провокация или конфликт. А настоящие причины, которые прячутся в нижних коржах и прослойках, остаются в тени.
И вот здесь как раз пригодилась бы бизнес-хватка Дональда Трампа. Его прямолинейность, граничащая с порывистостью, действует как нож, разрезающий этот многослойный пирог. Это позволяет нам увидеть его истинное содержание. На этом срезе отчетливо проступают очертания большой охоты — охоты на последние оставшиеся на планете ресурсы.
Вопросы, которые сейчас кажутся кому-то эксцентричными выходками, обретают смысл. Почему Трамп так рьяно взялся за Гренландию и Арктику? Почему Венесуэла и Иран, находящиеся по разные стороны океана, вдруг стали для США объектом одного и того же посыла «ваша нефть — наша»? Ответ один: это и есть главные призы в грядущем переделе мира.
Масштаб ресурсов, за которые идет игра, впечатляет. Согласно данным специализированных изданий, к концу 2023 года разведанные запасы нефти в мире составляли почти 1,8 триллиона баррелей. Примерно треть этих богатств сосредоточена в недрах Венесуэлы и Саудовской Аравии, а на Россию приходится около 80 миллиардов баррелей.
Однако главный куш, по оценкам геологов, может быть спрятан подо льдами Арктики. Речь идет о потенциальных 586 миллиардах баррелей. Добраться до них пока сложно и дорого. Как говорится, «охота пуще неволи».
Американская администрация давно не скрывает своих аппетитов в отношении венесуэльской и иранской нефти. Но дело не только в «черном золоте». На кону стоят литий, редкоземельные металлы, запасы пресной воды. Это те ресурсы, которые возобновляются либо слишком медленно, либо не возобновляются вовсе.
Причина такой спешки и нервозности понятна. Человечество когда-нибудь научится обходиться без нефти и газа. Возможно, это будет термоядерный синтез или что-то иное. Но это туманное «когда-нибудь» не отменяет текущей реальности.
Сейчас нефть и газ — это не только топливо. Это пластик, медикаменты, косметика и тысячи других вещей, без которых мы не представляем свою жизнь. Пока новые источники энергии не готовы заменить всю эту инфраструктуру, борьба за сырье будет только обостряться. Особенно на фоне растущего влияния БРИКС, который вполне способен организовать собственные сырьевые потоки, оставив США за бортом.
В новой конфигурации мира старые союзники могут оказаться ненужными. Европа в этой картине будущего Трампа не интересует. Разве что Норвегия со своими ресурсами, да и то с большой натяжкой.
Украина на этом фоне попыталась найти для себя «окно возможностей». Не имея, судя по всему, тех ресурсов, которые можно было бы гарантированно предложить США, Киев сделал ставку на уничтожение ресурсов противника. Удары по российским нефтеперерабатывающим заводам и сельскохозяйственным регионам — это попытка вписаться в большую игру. Однако для глобального передела это все же выглядит слишком мелко.
Что касается стран Балтии и некоторых других пылких союзников, их ждет горькое отрезвление. В мире, где главный вопрос звучит как «Есть ли у вас нефть?», их политический вес стремится к нулю.
Диалог двух мировых тяжеловесов, если бы он состоялся начистоту, вероятно, свелся бы к простому вопросу. Он адресован тем, кто привык громко заявлять о своей позиции, не имея за душой ничего, кроме эмоций. Звучал бы он примерно так: «Кто вы и зачем вы нам нужны?».
Главное правило надвигающегося передела — не продешевить. А этого можно добиться, только разговаривая напрямую с теми, у кого есть реальные активы. Без посредников в виде шумных, но бессильных коалиций, чья роль в новом мире сведена к роли взволнованных, но бесполезных статистов.
