В Театре Пушкина представили спектакль «Швейцария»: психологический триллер к столетию Патриции Хайсмит

В филиале московского Театра имени Пушкина представили спектакль «Швейцария». Его поставила режиссёр Татьяна Тарасова по одноимённой пьесе австралийского драматурга Джоанны Мюррей-Смит. Постановка посвящена жизни писательницы Патриции Хайсмит, автора знаменитой пенталогии о Томе Рипли.

«Здесь много желчи, иронии и страдания, а местами — откровенного, циничного юмора. Для меня эта история о том, как важно Художнику творить только по тем законам, которые он сам над собой признаёт», — рассказала исполнительница одной из ролей Вера Воронкова.

Премьера приурочена к столетию со дня рождения Хайсмит. Её творчество переживает своеобразный ренессанс: осенью выйдет новый сериал «Рипли» с Эндрю Скоттом в главной роли, основанный на всех пяти романах.

Пьеса «Швейцария» исследует внутренний мир писательницы через полифонию тем: от фрейдистских мотивов до тотального одиночества художника. Текст, полный образности и философии, в исполнении актёров гипнотизирует.

«Вероятно, это один из самых сложных материалов, с которым мне приходилось сталкиваться. Невероятным счастьем было репетировать с Верой Воронковой», — говорит исполнитель другой роли Фёдор Левин.

Спектакль, по словам режиссёра, задуман как психологический триллер, выдержанный в стилистике самой Хайсмит. Он погружает в смертельную схватку двух героев, где роли постоянно меняются. Это история о побеге из собственной судьбы.

«Я хотела, чтобы это было кино. Всё, что написала Патриция Хайсмит, очень кинематографично», — объясняет Татьяна Тарасова.

По её словам, пьеса — об одиночестве и медленном соскальзывании к финалу. Хайсмит предстаёт блестящей писательницей-мизантропом, подарившей миру новый тип преступника.

«И чем больше вчитываешься в чувственно-эротическую вязь её романов, тем больше ощущаешь: «Бездна смотрит в тебя», — добавляет режиссёр.

Главным открытием постановки стал дуэт Веры Воронковой и Фёдора Левина. Их взаимодействие рождает живой ток и проникновение в материал.

«Оба уникальны и непредсказуемы. Вскрывать вместе с ними слой за слоем волнующую недоступность чужого мрака было трудным счастьем», — заключает Тарасова.