Один из ключевых политических вопросов сегодня — что делать с молодёжью. В прошлом году Михаил Леонтьев предлагал лишить молодых людей избирательных прав, аргументируя это необходимостью сохранить страну.
«Иначе мы потеряем страну», — заявил он.
Владимир Жириновский, в свою очередь, предлагал продлить детский возраст до 30 лет, ссылаясь на незрелость молодёжи.
«Они ничего не соображают до этого возраста», — предположил политик.
Эта эпатажная риторика отражает важную тенденцию.
С политической точки зрения молодёжь — это поколение, не ностальгирующее по СССР и не воспринимающее 1990-е годы как личную трагедию. Эти люди меньше боятся перемен, более толерантны и интегрированы в глобальный мир. Речь уже не только о тридцатилетних, но, пожалуй, о людях до 35 лет.
Они не застали времени, когда Украина, Литва, Казахстан и Грузия были обозначены на картах единым цветом. Традиционно в семьях голосовали под влиянием старших, которые считались носителями нормы и опыта. Однако сейчас их картина мира переживает кризис.
Люди устали от экономической стагнации, роста цен и угрозы безработицы. Их фрустрирует повышение пенсионного возраста и заморозка индексации пенсий. Хотя «травма 1990-х» остаётся, на фоне общей усталости её влияние ослабевает, снижается и «иммунитет» к переменам.
Поэтому в мегаполисах семейное голосование может развернуться в сторону младших, если те поддерживают оппозиционных политиков. Отсюда и стремление исключить из политической сферы не только конкретных оппонентов, но и целое поколение, обвиняя их в экстремизме.
Однако подобное исключение не решает проблему. Аресты диссидентов в СССР обеспечивали лишь тактические успехи, но в конечном счёте оказались неэффективны. Сегодня люди привыкли к публичным дискуссиям, и сокращение пространства свободы вызывает дискомфорт даже у части лояльно настроенных граждан.
