Историк Игорь Фёдоров, работавший на стройке, погиб после падения в открытую шахту лифта. Он скончался в больнице спустя два месяца. По мнению работодателя, обеспечение безопасности лежало исключительно на личной ответственности рабочего.
«Я его даже живым не видела. Меня не пустили к нему, сославшись на коронавирусные ограничения, — рассказала Мария. — Возможно, он был в сознании, а я не смогла его даже увидеть».
Игорь Фёдоров занимался расширением дверных проёмов в строящемся жилом комплексе. Его супруга Мария отмечает, что условия труда были опасными. Незадолго до трагедии на голову мужчины упал инструмент, но ему никто не оказал помощи.
Расчёты производились наличными, в среднем по две-три тысячи рублей за двенадцатичасовую смену. В телефоне погибшего сохранилась переписка с прорабом, из которой следует, что он работал на объекте с конца декабря.
Игорь и Мария, оба историки по образованию, познакомились на Соловках десять лет назад. У пары родилось трое детей. В Петербург семья переехала два года назад, продав свою квартиру и использовав материнский капитал.
«Мы православные люди и жили на Соловках не просто так. Аборт для нас обоих был бы немыслимым, — говорит Мария. — У нас была уникальная семья. Мы работали вместе, растили малышей вместе».
В новом городе летний заработок давали экскурсии на Соловках, а зимой Игорь искал подработку. Строительную вакансию он нашёл через сайт объявлений. Оплата наличными соответствовала привычной для соловчан практике устных договорённостей.
Игоря Фёдорова похоронили в Воронеже. Мария не скрыла от детей произошедшего. Старший сын всё понял, младшая дочь до сих пор ждёт возвращения отца.
После гибели помощь семье предложили лишь рабочие и прораб. На лечение и похороны ушло около 250 тысяч рублей. Государственная инспекция труда не признала отношения трудовыми, сославшись на договор гражданско-правового характера.
«Игорь Фёдоров выполнял работы по договору подряда с частным лицом, — сообщила заместитель гендиректора застройщика. — В рамках договора прописано, что за свою безопасность он нёс ответственность сам. Вопрос о компенсации семье будет решаться по итогам следствия».
По данным следствия, договор был заключён с компанией всего за день до падения. Вдова никогда не видела этот документ.
«От себя могу сказать только, что с Игорем был заключён договор ГПХ, по которому он сам нёс ответственность за себя, — заявил гендиректор и прораб Дмитрий Просолов. — Лифтовая шахта, конечно же, была огорожена. Но они все туда ходят по большей части пописать. Это несчастный случай».
Он также пояснил, что подобные договоры часто используются для снятия ответственности с нанимателя. Прораб передал семье деньги, которые называет помощью, а не зарплатой.
Адвокат семьи отмечает, что уголовные дела по таким случаям возбуждаются независимо от формы договора, но часто заканчиваются примирением. Юрист настаивает, что фактические отношения носили трудовой характер.
«Мне важно, чтобы виновные понесли наказание, — говорит Мария. — Если я не смогу добиться даже условного срока, то хочу, чтобы им стало хоть немного некомфортно от суммы моего иска».
Сумма исковых требований к работодателю оценивается в 2,5 миллиона рублей, хотя ожидается, что суд может её сократить.
