В минувшую пятницу Мария Захарова резко отреагировала на обвинения в преднамеренной лжи, прозвучавшие в её адрес в эфире «Дождя»* и от ряда лиц. Речь шла о её утверждении, что российское законодательство об «иностранных агентах» построено по принципам американского закона FARA.
«Изучайте матчасть, а потом рассуждайте о «зазеркальности», — указала Захарова в своём Telegram-канале.
Она опубликовала скриншоты с сайта Министерства юстиции США, на которых были отмечены несколько случаев регистрации по FARA. Первое ключевое отличие заключается в открытости американской системы. Все документы, обосновывающие присвоение статуса, находятся в свободном доступе для любого желающего.
В России подобных подробных разъяснений не публикуется. Например, для «Голоса» основанием указали «гражданка Республики Армения». Для многих СМИ, включая «Дождь», «Важные истории» или The Insider*, основания не разглашаются вовсе.
Рассмотрим случаи, которые Захарова выделила на скриншотах. Жак Абандельва зарегистрирован как агент конголезской политической партии. Его деятельность включает дипломатическую работу и влияние на чиновников США через СМИ, лекции и соцсети.
Танвер Ахмед, гражданин США, заявил об однократном платеже в 5400 долларов в избирательный фонд американского политика для продвижения интересов Пакистана.
Мохаммад Акрам зарегистрирован как доброволец, представляющий пакистанскую правящую партию «Техрик-и-Инсаф» на территории США и следящий за дисциплиной среди её членов.
Джон Барнетт, политический консультант, зарегистрирован как агент нигерийского кандидата в президенты. Он получил 150 000 долларов за разработку стратегии и логистики.
Юридическая фирма «Akin, Gump, Strauss, Hauer & Feld, LLP» зарегистрирована как агент посольств Японии и ОАЭ, а также правительства Маршалловых Островов. В документах детально описана её лоббистская работа: консультации, мониторинг Конгресса и информирование клиентов.
Фирма отчиталась о получении свыше 2,2 миллиона долларов за услуги. Она числится в реестре с 1983 года, работая на десятки иностранных правительств и корпораций.
Возникает вопрос: какое отношение эти примеры лоббистской деятельности имеют к российским журналистам и независимым СМИ, признаваемым «иностранными агентами»? Где здесь аналогии с политическим давлением на медиа? Пока что приведённые Захаровой примеры не проводят убедительных параллелей между американской и российской практикой.
