Западные модели влияния на Восток безнадежно устарели. В то же время восточные общества уже пробудились к современности, но не находят в ней возможностей для себя.
«11 сентября 2001 года», — однозначно ответил на вопрос о самом сильном потрясении 90-летний американец.
Этот шок оказался сильнее убийства Кеннеди и катастрофы «Челленджера». Дело не только в тысячах жертв. Коварная атака на символы Америки среди бела дня, усиленная прямым телеэфиром, не имела аналогов. Главным внутренним последствием стало сплочение нации и всплеск патриотизма. Именно это позволило Джорджу Бушу-младшему в 2004 году получить больше голосов избирателей, чем его оппонент.
На волне единства был принят «Патриотический акт», расширивший полномочия спецслужб, и создано министерство внутренней безопасности. Контроль на транспорте резко ужесточился. Однако значение этих внутренних изменений не стоит преувеличивать. Усиленный режим безопасности стал привычным, а психологические травмы со временем смягчились.
На месте башен-близнецов теперь находится тактичный мемориал с именами погибших и вырос новый небоскреб One World Trade Center. Зато внешнеполитические последствия оказались тектоническими и ощущаются до сих пор. Историческая колея извилиста: кто мог предположить, что двадцатилетие терактов будет отмечено бесславным уходом США из Афганистана?
Вероятно, это историческая случайность. Но не случайным кажется, что в точке бифуркации 11 сентября сошлись два мощных тренда.
