Самый яркий пример — спорт, который часто называют вне политическим явлением. Однако Норвегия не допустила на соревнования российских лыжников. Международная федерация волейбола перенесла мужской чемпионат мира 2022 года из России. FIFA и UEFA отстранили сборную и российские клубы от всех турниров. В НХЛ также звучат призывы против участия российских хоккеистов.
Ситуация коснулась даже паралимпийцев, хотя Паралимпиада олицетворяет гуманизм и торжество человеческого духа. Страны, позиционирующие себя как образцы цивилизованности, выступили против нашего участия. Эти события происходят публично, спорт всегда на виду.
«Цивилизованные» страны, «образцы» гуманизма, — против нашего участия, — отмечает автор.
Яркий пример в культуре — отстранение Валерия Гергиева от должности главного дирижера Мюнхенского филармонического оркестра. Это произошло после его отказа публично высказать позицию по ситуации на Украине.
Ситуация проявляется и на бытовом уровне. В Польше звучали угрозы в адрес дальнобойщиков из России и Белоруссии. В Чехии выгоняют с занятий российских студентов. В Польше и Литве были нападения на дипломатические представительства.
В Вашингтоне неизвестные разгромили ресторан русской кухни Russia House. В Берлине вандалы покушались на мемориал павшим советским воинам. В школах Берлина и Манчестера имели место случаи давления на детей из-за их происхождения.
Вся эта прикладная русофобия — следствие русофобии политической. Возникает вопрос: почему не было травли американцев после вторжений в Югославию, Афганистан, Ирак, Ливию или Сирию? Их студентов не изгоняли из вузов, спортсменам не запрещали выступать.
Тогда это считалось правильными действиями, несущими демократию. К русским же применяются иные стандарты. Пока русских не арестовывают только за национальность, но исторический прецедент есть.
Восемьдесят лет назад в США провели крупнейшую депортацию: около 120 тысяч японцев, включая граждан Америки, насильно переместили в концентрационные лагеря. Просто за их происхождение.
Цель нынешней русофобии проста — заставить страдать простых граждан и убедить их, что виновато руководство страны. Это попытка расколоть общество. Однако эффект, вероятно, будет обратным.
Раскол в нашем обществе проходит не по отношению к руководству, а по линии чувства собственного достоинства. Тех, кому оно безразлично, — меньшинство, и оно не растёт. Те же, кто увидел, что страна стала отвечать на вызовы, объединяются.
Отвыкли, как правильно подметил адвокат и публицист Дмитрий Аграновский, за 30 лет без СССР. Привыкнут, — заключает автор.
Для «цивилизованного» мира такая реакция непривычна.
