С надеждой на мир: как живёт Донецк во время эскалации конфликта

— Сейчас в Донецке труднее, чем летом 2014-го, когда бои были наиболее интенсивными? — Конечно, тяжелее было в 2014 году из-за полной неизвестности. Сейчас появился свет в конце туннеля.

«Над Донецком недавно пролетали российские вертолеты? Вы их видели? Какие эмоции при этом испытывали?» — последовал вопрос.

— Сейчас не видела. В детстве я часто летала на самолетах, мы жили с родителями в Дудинке, и прилет в Донецк всегда воспринимался как праздник. Но после 26 мая 2014 года, когда перед окнами разворачивались украинские истребители, я долго не могла без отвращения слушать звук реактивного двигателя.

Они пролетали так близко, что было видно пилотов в кабине, а через несколько минут раздавались первые взрывы. Позже я видела «кукурузник», который на бреющем полете пролетал прямо перед домом. Хотелось ущипнуть себя, но это оказалась не галлюцинация — он был местный и разбрасывал листовки на праздник. А теперь дочка при виде вертолета слегка пугается.

— Как обстоят дела с лекарствами и продовольствием? Городской транспорт нормально функционирует? — Весь транспорт бросили на эвакуацию, поэтому ходят только троллейбусы, трамваи и междугородние автобусы. Маршруток я вообще не видела.

Лекарства пока есть, но неизвестно, надолго ли. В магазине знакомая продавщица говорит, что уже неделю нет завоза моющих средств. Продукты есть, но на рынке нет половины продавцов.

Доставка работает с перегрузом: вчера я сделала заказ, а привезли через сутки, и много чего уже не было. Цены пока старые, а вот проезд подорожал с 15 до 20 рублей.

— Как дела со связью? В ДНР работал украинский оператор, но главный – республиканский? — Сигнала украинского оператора нет. Я успела созвониться с родственниками дня четыре назад, и всё. Интернет есть. Республиканский всегда работает еле-еле.

— Налички в банкоматах хватает? «Панические» снятия денег населением прекратились? — Они не были паническими. Просто возникла задержка с выплатами, а как объявили эвакуацию, всех отпустили с работы. Отсюда и толпы. На второй день можно было снять, хоть и не без очереди.

Сейчас так вообще приходи и бери. Все в основном живут от зарплаты до зарплаты, и вряд ли кто-то держит большие суммы на картах.

— Сейчас, конечно, не до развлечений. Как-то отдыхают дончане? Что делать в Донецке? — Что делать… Сухари сушить, — с улыбкой ответила она.

Какие развлечения: с работы на работу. Молодежь иногда ходит в кино или кафе. Мы под Новый год выбрались на каток, простояли в очереди полдня. Но я не показатель.

— Доступно ли вам бомбоубежище? Приспособлен ли подвал вашего дома на случай «прилетов»? — Бомбоубежище есть поблизости в школе, но мама, если что, туда не дойдет, а одну ее никто не бросит. Максимум, как мы можем себя обезопасить — спрятаться в ванной или в коридоре, там металлическая дверь и несущие стены. Подвал нашей многоэтажки затоплен.

— Какие есть фронтовые «лайфхаки»? Я знаю, что окна заклеивают скотчем крест-накрест. А еще что приходится делать? — Стекла поначалу заклеивали. Потом я их мыла и еле отодрала скотч. Как оказалось, пластиковые окна довольно прочные: после взрыва треснул подоконник, а окно было на проветривании и только сильно хлопнуло.

У свекрови стекла вылетели, скотч не особо помог — всё в мелкую крошку. Всё зависит от силы взрывной волны. Я вскипятила воду и закрутила несколько трехлитровых бутылей, стоят на всякий случай.

У нас спокойный район, и самая большая проблема — когда нет воды. Плюс нужен powerbank, документы, собранные в одном месте. А главное — поддерживать тех, кто рядом, особенно одиноких стариков.

— Украина пытается прорываться в ТВ-эфир? — У нас кабельное и цифровое телевидение, украинских каналов нет. Да и если бы были — вряд ли смотрели. Я редко смотрю телевизор, только как фон на кухне. Но на антенну иногда прорывается украинский сигнал, дочке попадалось.

— Сейчас, когда Москва официально признала ДНР и ЛНР, на что надеетесь вы и ваши соотечественники? — Дончане надеются на мир и спокойную жизнь, а размер пенсий и зарплат — дело третье. Хотя мама сказала, что не умрет, пока не получит свою заработанную северную пенсию. У нее 30 лет стажа на Крайнем Севере.

Украинскую пенсию она не получает. Там, наверное, накопилась куча тысяч гривен. Что касается российских зарплат — я не слежу, сколько там получают. Но когда искала подработку, попадались вакансии в Ростове и Москве — оплата была на порядок выше.

А цены у нас примерно московские. В Ростове-на-Дону одежда и обувь дешевле, чем у нас, многие ездят туда за покупками.

— Донецк изменился за эти дни? — Сейчас весь город в листовках, билбордах и флагах, причем украшать начали на прошлой неделе. И при этом пусто, как в самом начале. Часть населения эвакуировалась, часть мобилизована.

Если в ближайшее время мужчин не вернут, город вообще встанет. Некому возить продукты, такси не вызовешь, да и многие предприятия остановились.

— Вы не рассматривали вариант эвакуации? — Не хочу никуда уезжать. Здесь моя семья, могила отца, сестры. Да, есть родственники в Запорожье и в Хакасии. Иногда хочется оказаться на Таймыре, где прошло мое детство, но туда нельзя попасть без приглашения, и это безумно дорого.

У нас две пожилые мамы. Переместиться — не вариант. — В вашем районе часто падают снаряды? — К дому самый близкий прилет был около километра. Были попадания в поликлинику и в роддом. Кстати, за окнами сейчас звук самолета… Страшно, но надеюсь, наши. Дай Бог, завтра будут меньше обстреливать.