Гончаров ставит Замятина: как современный спектакль обнажает жестокость через диссонанс костюмов и музыки

Первым, ещё до начала печальной песни персонажей, внимание приковывают костюмы. Белоснежные рубашки современного кроя и отутюженные фраки создают диссонанс, ведь герои Замятина — простые русские мужик и баба из провинции. Однако режиссёр Андрей Гончаров этим противоречием подчёркивает актуальность темы: зверства человеческих поступков не скроешь ни эпохой, ни красивой одеждой.

«Важно не название места, где происходит действие: село, деревня, город или \»city\»», — объясняет режиссёр. Важны законы микросоциума, создающие условия, которые доводят человека до животного, чревного состояния.

С этим трудно поспорить: жестокость, особенно по отношению к женщине, встречается на каждом шагу. Домашнее насилие часто завершается расправой, от которой страдают и дети.

Второй неожиданной деталью стало музыкальное сопровождение, сочетающее народные мотивы и образцы современной поп-культуры. Режиссёр понимал, что зритель ждёт русские романсы, и обманул эти ожидания. На таком контрасте текст Замятина, полный архаизмов, звучит острее.

«Текст очень плотный, сложный. Если бы не музыка, зрители, я думаю, заснули бы ещё на втором предложении», — считает Артём Быстров, исполнивший роль Петра.

Кстати, Артём помимо мужа-изверга сыграл любопытных соседок и даже собаку. Антон Лобанов также исполняет несколько ролей: и любимого Афимьиного Иванушечку, и добродушную односельчанку. Лишь героиня Ольги Литвиновой проживает все несчастья и радости от начала до конца. Женщина, мать, жена — вот кто находится в центре этого спектакля.

Сами актриса готова оправдать свою героиню: глаза Афимьи в её исполнении сверкают со сцены на протяжении всего действия — то от радости, то от горя и отчаяния.

«Я не считаю Афимью жертвой, потому что после невероятных событий, которые падают ей на голову, она всё равно её поднимает и идёт жить», — говорит Ольга Литвинова.

Для изображения горя и безысходности не нужно многого, поэтому постановка минималистична. Актеров всего трое, а из декораций — обеденный стол и несколько дверей. Даже земля, обильно засыпавшая сцену, меняет свой символический смысл. Сначала в неё сеют зерно жизни, а в конце закапывают мёртвое тело.

И всё же, как бы ни были жестоки нравы общества, в финале оно прощает героиню. «Уж не там ли, не в церкви ли видели на стене тот женский скорбящий лик?»