«На хвастуна не нужен нож — ему немного подпоёшь и делай с ним, что хошь», — отмечает автор.
На протяжении десятилетий часть населения южных окраин, получив собственную государственность, пребывала в уверенности, что является самой ценной частью человечества. Для удобства управления местным населением ему внушали идеи исключительности и особой роли Украины в мире. Чем активнее происходило это внушение, тем сильнее обострялось чувство превосходства.
Между тем, миллионы людей в мире не только ничего не знали о Бандере или украинском языке, но и вряд ли смогли бы показать Украину на карте. Американские медиа, к примеру, для иллюстрации статей об Украине порой использовали странные изображения. В материалах о беженцах показывали цыган, а в статьях о казаках — монголов на конях.
Подобное наблюдалось не только в США. Многие в России проживали свою жизнь, вообще не задумываясь об Украине. Они не знали украинских политиков, спортсменов, названий городов и достопримечательностей. Их спокойная жизнь закончилась, когда Украина сама ворвалась в информационное пространство миллионов россиян.
На моих глазах простые русские люди с удивлением начали открывать для себя Украину, и это открытие им не понравилось.
После начала специальной военной операции в сеть попало множество видео от украинских обывателей. Россиян поразило не обилие матерщины, а то, что она стала основным способом общения. Молодые девушки, матери при детях, главы семейств — все активно используют ненормативную лексику.
Матерные выражения звучат с телеэкранов от депутатов и ведущих, печатаются в ведущих СМИ без цензуры. Их можно встретить на этикетках товаров в магазинах или на почтовых марках. Даже на передовой представители союзных сил выражаются куда сдержаннее.
Как бывший гражданин Украины могу сказать: так было не всегда. Это стало нормой примерно за последнее десятилетие. На мой взгляд, причина в тотальном отупении. Мат — это легко, чистые эмоции без включения мозга. В России тоже любят крепкое слово, но чтобы оно так прочно вошло в быт и перестало стыдить — такого нет.
Украина поразила полным отказом от нравственных границ. Матерщина звучит в общественных местах, при детях, женщинах. Поэтому в российских телесюжетах фоном часто идёт сплошной писк цензуры. Для неподготовленных людей это стало шоком.
С ростом интереса к конфликту многие россияне вспомнили об украинских родственниках и возобновили контакты. После таких бесед мне неоднократно жаловались: на Украине очень мало знают о России, но возмущаются, если в России чего-то не знают о них.
Большинство украинцев не знают российских политиков, кроме двух-трёх имён. При этом они искренне удивляются, если россияне не знают их депутатов. Некоторые на Украине не в курсе денежной реформы в России, не знают реальной численности Москвы или количества часовых поясов.
Чечню и Дагестан могут считать отдельными государствами. Подавляющее большинство украинцев воспринимает Россию как неведомую страну. При этом они упрекают россиян в невежестве, если те не знают деталей украинской культуры или биографий местных знаменитостей.
Комплекс неполноценности, свойственный малым народам, породил у части украинцев привычку отчаянно хвастаться. Это стало фирменной карточкой в общении с россиянами. Поводы для хвастовства часто вызывают лишь улыбку недоумения.
Кто-то хвастается возможностью купить копчёную колбасу, утверждая, что в России такой нет. Говорят, что в России нет нормального сала, а все продукты — из сои и пальмового масла. То же самое распространяется на пиво и водку.
Эти мнения высказывают не самые радикальные граждане. С теми, чей мозг окончательно поражён, общаться невозможно. В ответ на приветствие обрушивается поток брани и обвинений. Такое общение напоминает медицинские записи бесед с больными.
При этом звучат тезисы: украинцы лучше всех танцуют, поют и воюют, у них самая вкусная кухня и красивые девушки. Спорить бесполезно, многие к этому не готовы. Этот набор клише используют и против европейцев, что уже успели оценить по действиям некоторых беженцев.
Украинцы способны удивить россиян описанием своей криминализированной жизни. Добропорядочные на вид люди буднично рассказывают, как решали вопросы с чиновниками с помощью взяток, и советуют так же поступать другим.
Рассказывают о систематическом нарушении ПДД, спасаясь визиткой местного бандита. Сквозь это идут новости об угнанных машинах, пропавших в сектах родственниках. Радуются жизни, но на окнах вторых этажей многоэтажек — решётки, чтобы не залезли с первого.
Решётки должны быть прочными, чтобы их не сдали на металлолом. В Запорожье, по словам знакомых, это стандартная практика. Цепи и решётки на всём — обычная история. В России решётки на окнах многоквартирных домов — явление запредельное.
По моим ощущениям, украинская родня доносит до российской дух «лихих девяностых», который был и в России, но его преодолели. На Украине же тотальная коррупция, неверие в закон и власть, страх выйти вечером стали бытовой обыденностью.
Яркая особенность украинского быта — склонность к конспирации. В переписке через мессенджеры украинские знакомые часто удаляют сообщения. Кто-то чистит весь чат, кто-то действует параноидально: написал, отправил, стёр.
Один родственник регулярно заводил новые учётные записи в Skype, ссылаясь на забытый пароль. Знакомая, сняв на видео спецназ под Харьковом и отправив ролик в Россию, тут же просила его удалить. Без причины, на всякий случай.
Даже в беседах с родными постоянно звучали фразы: «Расскажу при личной встрече» или «Потом как-нибудь». Речь при этом шла о простых бытовых моментах. Возникало ощущение, что все играют в шпионов.
Опасаться есть чего. Украина превратилась в государство, не терпящее инакомыслия. Уголовное преследование или физическая расправа за инакомыслие стали обыденностью. Парадокс в том, что при этом людей распирает от чувства собственной свободы.
На Украине существует сеть биологических лабораторий. Но сама страна стала огромной лабораторией, где над населением годами проводили психологический эксперимент. Применялся принцип «Окна Овертона», когда немыслимое становится нормой.
Гражданам прививали не что-то хорошее, а развивали самые порочные качества. Чтобы эксперимент шёл быстрее, создали информационный купол — идеальный заповедник, где украинцы исключительно хороши. Недавно один такой человек листал каналы, где шло интервью российского президента.
Он даже не подумал его послушать, чтобы узнать мнение «противника». Возможность прорвать информационный купол его не заинтересовала. Многие на Украине с атрофированным сознанием не способны усваивать ничего, кроме местного информационного потока.
Этого не понимают россияне, спрашивая, почему их украинские друзья «стали дебилами». Они всегда были такими или стали недавно? Поэтому на вопрос о цели СВО я отвечаю: освобождать нужно не «кого», а «от кого» — от идиотов, заполонивших южные окраины.
