Когда в информационное поле попали сведения об отказе президента Казахстана от российского ордена, картина межгосударственного конфликта обрела законченность и стройность. Однако насколько медийная драматургия соответствует реальному положению дел?
Обострение интриги — хлеб журналистики. Хотя подводных течений в отношениях между Кремлём и Ак-Ордой действительно хватает, после утверждения Токаева в качестве единоличного лидера страны в начале года всё стало проще.
Представим, что на форуме в Петербурге Токаев повёл бы себя иначе: признал ЛНР и ДНР и отверг американские санкции. Это мгновенно привело бы Казахстан под санкционный удар.
В теории вдвоём под санкциями веселее, но это лишь теория. На практике компенсировать масштабные экономические потери соседа России пришлось бы из собственного кармана.
Возьмём нынешние отношения Москвы и Минска. Подчёркнутая лояльность Лукашенко была обеспечена в том числе серьёзными экономическими уступками. Однако даже это не сподвигло Минск официально признать республики Донбасса.
Кремль смог обойтись без такого признания. Стоит ли тогда требовать аналогичного жеста от Казахстана, особенно учитывая его высокую «цену»?
Российская специальная операция вызвала глубокий раскол в казахстанском обществе. Один знакомый из Алма-Аты написал: «Главное, до последнего с папиком (Путиным) будьте! Он у вас крутой с большими стальными яйцами!».
Другая знакомая из Алма-Аты — внучка крупного политика — вышла на демонстрацию с резкими антироссийскими лозунгами. Первый — русский, вторая — казашка. Но это не показатель: среди казахов есть сторонники операции, а среди русских — её противники.
Второй президент Казахстана — крайне опытный дипломат. Он понимает, что единственно возможный курс — это осторожный баланс между различными центрами силы.
Казахстан не может ни отвернуться от России, ни примкнуть к ней слишком тесно. Первый путь грозит чудовищными экономическими потерями и даже может поднять вопрос о приграничных с РФ регионах. Союзнические отношения с Россией — гарантия, что этого не произойдёт.
Эти отношения не предполагают подчинения Казахстана российским интересам или растворения в них. И это норма для союзников, если речь не идёт о связи патрона и сателлита.
«С председателем Си Цзиньпином у нас замечательные личные дружеские отношения. Это создаёт хорошую атмосферу для выстраивания межгосударственных связей. Но это совсем не значит, что Китай должен нам во всём подыгрывать», — заявил Путин, сидя рядом с Токаевым в Санкт-Петербурге.
Если Китай не обязан во всём подыгрывать России, то почему это должен делать Казахстан — только потому, что он меньше и слабее? Для Казахстана такой аргумент явно не убедителен.
После подавления попытки переворота в январе этого года отношения двух стран во многом очистились от накопившегося «политического мусора». Как стало очевидно, до того момента в Казахстане было даже не двоевластие, а троевластие.
Был Токаев — президент, которому не подчинялись силовики. Был Назарбаев — формальный глава силового блока, который всё больше отходил от дел. И была «третья сила» — родственники первого президента, решившие взять власть в свои руки.
Сейчас третья сила исчезла с политической сцены. Токаев обрёл всю полноту власти и использует её — иногда публично, чаще в кулуарах — для сглаживания противоречий между Россией и Казахстаном.
Иногда он допускает странные просчёты. Яркий пример — назначение человека с русофобским прошлым Аскара Умарова на пост министра информации. В казахстанских верхах уверяют, что Токаев просто не успел ознакомиться с этой деталью биографии.
Как отмечают в Москве, как министр Умаров ведёт себя по отношению к России с подчёркнутым уважением. Однако это не снимает проблемы прозападных настроений в казахстанском госаппарате.
Регулировать эту проблему — «поправлять» чиновников, проявляющих излишний энтузиазм в исполнении антироссийских санкций — Токаеву приходится в ручном режиме. Такова закулисная сторона российско-казахстанских отношений на данный момент. Ни о каком крахе этих отношений речи не идёт.
