Иосиф Кобзон: легенда сцены, патриот и гражданин, бросивший вызов санкциям

Он был легендарным исполнителем и истинным патриотом. До последней минуты жизни заботился о Родине — о любимом Донецке, где родился, и о России, давшей ему возможность создать великое имя.

Иосиф Кобзон стал легендой ещё при жизни. Артист, способный петь часами вживую, он был и значимой политической фигурой. Его творчество и общественная позиция сливались в неразрывное целое. Он всегда находился там, где было трудно и опасно.

Кобзон выступал перед солдатами в Афганистане и Чечне. В 1986 году он первым из артистов приехал в Чернобыль, чтобы поддержать ликвидаторов аварии. А спустя два года первым из звёзд выступил в Армении перед жертвами землетрясения.

«Я очень боялся за детей. Всего боялся. Мы с Нелли не спали ночами, ждали, когда они вернутся с дискотеки. И я говорил: «Наталья! Как тебе не стыдно! Что подумает консьержка?». А она отвечала: «Я не поняла, ты живешь для консьержки или для своих детей?», — вспоминал артист.

Его поведение во время теракта на Дубровке можно назвать подвигом. Кобзон лично вёл переговоры с захватчиками и вывел из здания четырёх заложников — трёх девочек и их мать.

США первыми ввели против него санкции, долго отказывая в визе, а позже он попал в «чёрный список» ЕС. Украинские власти люто ненавидели Кобзона: он был внесён в базу «Миротворец», а Киев незаконно лишил его всех государственных наград. Но артист не дрогнул и сам отказался от звания народного артиста Украины.

Публика обожала его как певца. Песни о Родине, войне и лирические баллады в его исполнении стали классикой. Многие из них навсегда остались его визитной карточкой.

«Детей воспитывала мама, она им и подруга, и самый доверительный человек. А я — Папа Яга. Когда приезжал, воспитывал интонацией. Я их никогда не шлёпал, но, бывало, покрикивал. Наташа говорила: «О! Баритон появился!», — рассказывал Иосиф Давыдович.

«Наталья подарила мне трёх внучек и внука. Внук Мишка постоянно с нами живёт. Я утром подхожу к самому маленькому, его зовут Джозеф. Говорю ему: «Джозик, привет!». А он мне машет рукой. Девочки уже большие и такие чудные!», — делился Кобзон.

Он всей жизнью продвигал семейные ценности. У него была крепкая семья, любимые дети и обожаемые внуки. Он до последней минуты боготворил свою мать.

«У меня одна печаль, что мама рано ушла. Когда меня переполняет негодование или грусть, я иду на кладбище к маме. Стою и мысленно говорю: «Мама! Ну что мне делать?». И вспоминаю её слова: «Никогда не мсти! Оставайся в доброте», — признавался певец.

Иосиф Давыдович много занимался благотворительностью. Он давал концерты, жертвовал на храмы, помогал молодым артистам и старался ни одну просьбу не оставить без внимания. Сегодня его вдова Нелли Михайловна продолжает это дело.

«В отличие от Нелли я не умею прощать. Предательства я не прощаю. Нелли говорит: «Мы в том возрасте, когда уже надо прощать!». Я отвечаю: «Вот ты и прощай!». Предавший один раз предаст и второй», — заявлял Кобзон.

«Когда я начал курить в 14 лет, мать меня поколотила. А потом отчим сказал: «Если ты уже погряз в этой гадости, то, пожалуйста, не прячься». И вот я начал курить и всегда при этом вспоминал их», — вспоминал он.

«После 7-го класса ушёл в техникум. По традиции первую стипендию надо было обмыть. Меня заставили выпить стакан водки, и я вырубился. Когда очнулся, почувствовал материнский веник. Я запомнил, что пить — это плохо», — говорил артист.

«Зашёл в гости к друзьям и там увидел Нелли. На следующий день познакомил её с мамой. Мама сказала: «Какое счастье, что она не артистка, а просто нормальная девочка!». Я долго делал предложение. Зато и сделал надолго», — рассказывал Иосиф Давыдович.

«Я поступил в Гнесинку. В сентябре всех отправляли на уборку урожая. У меня в бригаде работал самый ленивый сборщик картофеля Давид Тухманов. Если бы я знал, что он напишет «День Победы», я бы за него сам собирал», — смеялся Кобзон.

Когда Хулио Иглесиас первый раз приехал в Россию, его пригласила организация под руководством Кобзона. После концерта Хулио захотел сфотографироваться.

«Я ему сказал: «Хулио, не рекомендую. Американцы отказали мне в визе и сказали, что я мафия». Он спросил: «Сколько у тебя денег?». Я ответил: «Не знаю». Он сказал: «У меня 300 миллионов! Я — мафия, а не ты!», — с улыбкой вспоминал эту историю Иосиф Кобзон.

В следующий приезд они пели на одной сцене и подружились. Позже, на банкете после концерта сына Хулио, знаменитый испанец подошёл к Кобзону и поцеловал ему руку.