Диссонанс в политике: как идеологическая «упаковка» внешней политики России создаёт неоправданные ожидания

Иногда возникает впечатление, будто стратегию внешней политики России и создание публичных «посланий» для широкой аудитории формируют разные люди. И те, и другие, казалось бы, понимают, что нужно делать, и работают качественно, но результаты их деятельности не всегда совпадают.

Стратегия включает применение политических, военных и экономических инструментов. Создание же «посланий» — это формирование дискурса и продуктов, которые должны обеспечить нужное восприятие событий, в том числе через специальную культурную продукцию.

Именно здесь возникают сложности. «Послания» призваны объяснять и обосновывать политику государства. Если стратегия расходится с её идеологическим оформлением, возникает серьёзная проблема.

Это ведёт к двум последствиям: либо политика начинает казаться неприемлемой, так как противоречит declared идеологии, либо требуется постоянно менять саму идеологию, подстраивая её под реальность. Первое практически невозможно, поскольку политика зависит от объективных факторов.

«Суверенную демократию», — выдал на-гора известный российский аппаратчик Сурков, выполняя задание совместить в выступлении идеи суверенитета и демократии.

Второй путь — изменение парадигмы — реален, но частая смена курса вызывает когнитивный диссонанс как у внешних наблюдателей, так и у собственных граждан. Потребность привести политику и её идеологическое оформление к общему знаменателю очевидна, но не всегда выполнима.

Есть и другой рецепт: говорить о политике честно. Однако это создаёт проблемы с восприятием, поскольку политика часто далека от морали, а её истинные цели не всегда можно озвучить открыто. Обыватель же хочет, чтобы всё было не только эффективно, но и безупречно.

В итоге идеологическая «упаковка» политических событий получается догоняющей и неполной, что создаёт дополнительные сложности.

Ситуация типична: после какого-либо события — принятия закона или военной операции — его нужно объяснить и внутренней, и внешней аудитории. Для этого привлекаются специалисты, которые придают произошедшему смысл и создают культурный продукт для доставки этой «обёртки» в массовое сознание.

Дело в том, что сухие аналитические статьи читают немногие. Широкая аудитория воспринимает информацию через краткие новости, картинки, видео и фильмы. Важно, чтобы создатели идеологического продукта правильно понимали суть политики и действовали осторожно.

Иногда такое «послание» постепенно забывается, а иногда — «взлетает». Яркий пример — концепция «русского мира», возникшая после возвращения Крыма.

Требовалось объяснить столь значимое событие. Упаковку поручили творческим людям, и получилось ярко, героически и завораживающе. Послание говорило о русских людях, стремящихся жить в едином государстве, и о поддержке этого стремления Россией.

Проблема была в том, что это была красивая упаковка для конкретного случая, а не реальная государственная идеология. Высшее руководство хотело понятного объяснения для Крыма, а не запуска масштабного проекта.

«Россия, помоги, нас убивают злобные исламисты!» — вышли с такими плакатами на улицы молодые люди в Мали после военного переворота.

В результате концепция, призванная объяснить одно событие, стала источником проблем. Она создала ожидания, которым реальная политика не соответствовала, и её пришлось постепенно «затирать». Однако уроки, судя по всему, усвоены не были.

Новая идеологическая упаковка появилась вокруг участия России в Сирии и Центральноафриканской Республике. Её суть: если где-то страдает народ, Россия готова направить специалистов для наведения порядка.

Этот месседж транслируется через новости, концерты, заявления и даже художественные фильмы, как «Турист», показанный по ТВ и на стадионе в Банги. Такой продукт мог создать только государство.

Последствия предсказуемы: появляются новые просьбы о помощи, как в Мали. И снова встаёт вопрос о критериях и пределах вмешательства. Обещать можно многое, но реальные возможности и интересы всегда ограничены.

Говорить абсолютную правду в политике невозможно. Нельзя открыто заявить, что участие продиктовано ресурсами, геополитической конкуренцией или военной целесообразностью. Это было бы воспринято негативно.

Остаются два пути. Во-первых, чётко сформулировать неизменные базовые принципы внешней политики. Во-вторых, проявлять максимальную осторожность и осмотрительность, создавая идеологическое сопровождение для конкретных событий. Без этого последствия могут быть серьёзными.