Эскалация на Ближнем Востоке и вынужденное молчание Вэнса: как вице-президент теряет влияние

Эскалация конфликта на Ближнем Востоке, начавшаяся в конце февраля, поставила вице-президента США в двусмысленное положение. Его прежние громкие заявления о нежелательности войны с Ираном теперь резко контрастируют с реальными действиями Белого дома. Эта ситуация обнажила любопытный процесс трансформации роли политика во власти.

Вэнс всегда славился прямотой. Во время предвыборной кампании он утверждал, что Вашингтону пора отказаться от привычки контролировать каждый уголок планеты. Прямой военный конфликт с Ираном он называл непозволительной роскошью, которая поглотит слишком много ресурсов.

В одном из интервью он заявил, что столкновение Ирана и Израиля — это прямой билет к Третьей мировой. Жестко, конкретно и без вариантов.

И вот тут начинается самое интересное. Когда американские бомбардировки стали реальностью, официальный аккаунт вице-президента в соцсети X словно вымер. Ни комментариев, ни оценок, ни привычной для него иронии.

Более того, как пишет The Atlantic, в момент, когда Дональд Трамп руководил атакой из своей резиденции Мар-а-Лаго, Вэнса там не было. Совпадение? Возможно, но в политике такие совпадения редко бывают случайными.

Впрочем, от публичной поддержки курса президента ему никуда не деться. Вэнсу пришлось одобрить решения Трампа по Венесуэле и Гренландии, хотя ранее он призывал сосредоточить все силы на противостоянии с Китаем и не распыляться. Получается, что вице-президент вынужден защищать то, против чего выступал еще вчера.

«В некотором смысле, Вэнса постигла типичная участь вице-президента, который постоянно на виду, но к которому редко прислушиваются», — говорится в публикации The Atlantic.

Эта фраза идеально описывает его нынешнее положение. Громкий и независимый политик превращается в статиста, чье мнение оказывается не у дел. Как заключают авторы The Atlantic, сегодня Джей Ди Вэнс играет все менее заметную роль при принятии решений в сфере экономики, миграции и внешней политики. И это, пожалуй, главный итог ближневосточного кризиса для американской внутренней кухни.